а затем он отвел взгляд, и его щеки запылали.
― Ну же, Остин. Выпей со мной.
― Я не буду пить. Выпивка с тобой приводит к грандиозному похмелью.
― Но и к грандиозному веселью. ― Улыбнувшись, он подтвердил мою правоту, но все же покачал головой. ― Выпей со мной хотя бы один стаканчик, ― уговаривала я, надув губки.
Его глаза снова переместились на мои губы, а затем он взял свое пиво.
― Я так и делаю.
Я выхватила у него бутылку и осушила ее.
― Что ж, теперь тебе нужен другой напиток. Ну же. Водка «Гимлет» зовет и манит. Я знаю, что ты обожаешь этот коктейль.
― Возможно, стоит выпить, ― пробормотал он.
Но мне было плевать, потому что его огромная грубая рука сжимала мою, и он не сопротивлялся, когда я потянула его к бару, установленному в углу. По пути я заметила Брогана, целующегося с какой-то женщиной, льнувшей к нему. Рада за него.
Мы пробыли на вечеринке не менее часа, прежде чем он бросил попытки соблазнить меня. Когда мы танцевали, он обхватил мою спину руками. Когда он признавался в своем желании ко мне, его борода щекотала мне шею. Я готова была позволить ему овладеть собой, но, посмотрев через его плечо, встретилась взглядом с пленительными зелеными глазами, и Броган перестал существовать.
Что-то во взгляде Остина лишало меня кислорода, и складывалось ощущение, что в комнате находимся только мы вдвоем. Что-то в глазах, которые мне были знакомы лучше, чем собственные, зажглось по-другому ― зажгло что-то внутри меня по-другому. Я едва не споткнулась, но Броган поймал меня. Когда я снова оглянулась, энергия его взгляда исчезла, сменившись скукой, которая отражалась в них с тех пор, как мы приехали сюда. Поэтому я отмахнулась от ненужных мыслей и высунула язык, словно ребенок, заслужив легкое подергивание его губ.
Я снова сосредоточила внимание на Брогане ― или попыталась это сделать, но когда он понял, что не получает от меня желаемого, ушел с другой девушкой ― не той, которую сейчас прижал к стене. Меня это не волновало. Мне было слишком весело.
― О, подожди. ― Я подняла руку, чтобы Остин не пил, и покопалась в сумочке в поисках телефона. ― Можете снять видео? ― спросила я бармена.
― Конечно.
Я оглядела и оценила Остина, пытаясь придумать наилучшую позу.
― Сядь на табурет, ― приказала я. Со свойственным ему драматическим вздохом он подчинился, закинув ноги на нижнюю перекладину. Взяв бутылку водки, поставила ее на задний план ― может, в конце концов, они станут спонсировать меня.
Он улыбнулся, наблюдая за моими манипуляциями. Он всегда доставал меня закатыванием глаз и стонами, но не раз говорил мне, что ему нравится наблюдать за тем, как работает мой мозг, когда пытаюсь воссоздать фон для идеальных фотографий. Многие считали меня пустоголовой, помешанной на селфи, но Остин видел искусство в том, что я делаю.
― Воу, воу, ― сказал он, когда я раздвинула его колени, чтобы встать между ними.
― Успокойся. Твоя добродетель в безопасности, ― пошутила я. ― Хочу подобраться поближе для идеальной фотографии.
Приподняв бровь, он расслабился и уступил мне место.
― Я имела в виду, что пока твоя добродетель в безопасности. Кто знает, что случится потом? ― Я пошевелила бровями, наслаждаясь его глубоким раскатистым смехом. ― А теперь обнимемся и выпьем.
Ему пришлось наклониться, чтобы я смогла обхватить его мускулистую руку. Грубые волосы на его предплечье щекотали мою кожу, посылая мурашки по руке к шее. То ли от нежной ласки, то ли от соприкосновения наших лбов. А может из-за того, что его глаза снова стали серьезными, так похожими на прежние, и, встретившись с моими, стали изумрудно-зелеными. Мне нравилось подкалывать его из-за того, что во время смеха он отводил взгляд, словно смущаясь. Но иногда он не отворачивался, превращая меня в кучку слизи под жаром, пылающим в глубине.
Не было никаких сомнений в том, что мы с Остином были только друзьями, но то, как он смотрел на меня сейчас, заставляло меня пылать. Несмотря на нашу дружбу, такая близость провоцировала меня сократить расстояние и наконец-то попробовать его на вкус. Находясь так близко, я отчаянно гадала, что будет, если он выполнит обещание, отражающееся в его взгляде.
Только друзья, напомнила я себе. Как бы мне ни хотелось завладеть восхитительным телом Остина, я никогда не сделаю этого, рискуя потерять его дружбу. Потому что знала, что, если мы когда-нибудь займемся сексом, он захочет большего, и пути назад уже не будет.
Так что, мы только друзья.
Подмигнув, я поднесла рюмку к губам и отпила, наблюдая, как он делает то же самое.
― Идеально, ― объявила я бармену.
― Рад угодить. ― Он улыбнулся и передал мой телефон обратно.
― Лучше, чем пиво? ― спросила я Остина.
― Возможно, немного, ― ответил он, взяв еще одну рюмку.
― Я всегда права. А теперь пошли потанцуем.
― Мне и здесь неплохо.
― Ух. Отлично. Тогда можешь понаблюдать.
Еще одна вспышка жара пронзила меня до глубины души, но тут же исчезла. Но этого было достаточно, чтобы я вышла на танцпол и устроила шоу. Он следил за каждым моим движением и отказывал женщинам, подходящим к нему. Время от времени танцующей походкой я направлялась к нему и, схватив за руку, вела его обратно к бару, чтобы еще выпить. После четырех или пяти, а может, и семи рюмок, все стало легче, и мне казалось, что я плыву.
Музыка, смех, выпивка и танцы ― все это напомнило о том, чего мне не хватало. Боди звонил множество раз, но я продолжала отклонять звонки, чувствуя себя более и более свободной с каждым отказом. Эйфория смешалась с алкоголем, и как только мне удалось вывести Остина на танцпол, я использовала его, словно личный шест. Проведя руками вверх по своему телу и по волосам, я покачала бедрами и повернулась, приближаясь.
Я уже собиралась прижаться к нему спиной, когда мое запястье обхватили, словно огромные кандалы. Я оглянулась через плечо, пытаясь понять, что делает Остин, и обнаружила, что он, прищурившись, изучает мою руку.
― Что это? ― спросил он.
― Ты о чем?
Он нахмурился, грозно сверкая глазами.
― О синяках. На твоей руке.
Мое дыхание сбилось, словно меня ударили кулаком в грудь. Высвободив запястье, я медленно опустила руку, пытаясь выглядеть спокойной.
― Не знаю. У меня
