кольца его рук, не разбудив его. Вот только рука его начинает какое-то странное движение… Она медленно и нежно поглаживает мое бедро, которое оголилось во время сна. Замираю, как мышь под веником. Не дышу. Не хочу, чтобы он возомнил себе, что мне нравится это все. Закусываю губу, чтобы не издать постыдный стон, который готов вот-вот сорваться с моих губ. Боже, ну это же невозможно просто! Почему? Почему каждое прикосновение Яра такое возмутительно приятное???
Если по началу я думала, что он поглаживает меня на автомате, во сне, то когда я услышала тихий смешок, все мои предположения развеялись в прах. Собственно, как и надежда выбраться из его рук и остаться при этом незамеченной.
Медленно поворачиваю голову к его лицу. Яр смотрит на меня, кажется вполне бодрым и проснувшимся. Черт! Не прекращает меня наглаживать. Зажмуриваюсь, перевожу дыхание.
— Что ты делаешь, позволь узнать? — взяв себя в руки, говорю спокойно и якобы равнодушно.
— Позволяю, — ухмылочка опять эта… — нагло глажу тебя.
— Хм… Это я заметила. Но с чего ты решил, что тебе можно так делать?
— Мне захотелось.
— Аргумент, конечно… — почему? Почему я не подрываюсь с дивана, как ошпаренная, а продолжаю этот пустой разговор, наслаждаясь при этом его прикосновениями?!
Влюбленная дура! И опять эти дурацкие бабочки в животе порхать начинают. Просыпаются, словно от спячки и щекотят меня изнутри. Как тогда… Когда я еще верила, что нравлюсь ему. Намеренно стараюсь думать и воскрешать в памяти самые неприятные моменты, связанные с Яром. Но бабочки, как назло, набирают свою силу и порхают, порхают… Сколько ж можно-то! Что ж вы никак не сдохните-то?! Это не наш мужчина и никогда нашим не будет!
Погрузившись в свои мысли и сомнения, едва улавливаю момент, когда меня резко переворачивают и я оказываюсь на спине, подмятая под большое сильное мужское тело. Испугавшись столь внезапной смены положения, удивленно таращусь на нависающего надо мной Яра. Он сосредоточен. Смотрит на меня так… проникновенно. Словно хочет донести до меня какой-то важный посыл. Пытаюсь выдавить из себя хоть один звук, возмутиться, в конце концов! И если уж не по-настоящему, то хотя бы ради приличия. Но не успеваю. Меня затыкают самым примитивным, но безумно приятным способом. Яр меня целует, запуская новую волну этих непослушных бабочек в моем животе. Как же приятно с ним целоваться, чувствовать его вкус, поглаживания его языка, мякоть его нежных губ. Никогда не думала, что от поцелуев можно потерять голову и просто отключиться от реальности, наслаждаясь вкусом губ любимого мужчины.
— Настюш… — хрипит мне на ухо, а я от тембра его голоса вся покрываюсь мурашками. — Девочка моя… Хочу тебя адски.
Дальше руки Яра задирают мою футболку и почти оголяют грудь. Почти! Потому что в следующее мгновение на меня словно ушат ледяной воды опрокидывается. Все возбуждение испаряется, потому что слова Яра набатом звучат в моей голове: “Девочка моя… Хочу тебя… Хочу тебя”… Эти слова отрезвляют, потому что я их уже слышала от него. Вот только адресованы они были не мне, а той, кто стонала и извивалась под ним в тот момент также, как я сейчас… Боже, какая гадость!
— Слезь с меня! — грубо пытаюсь оттолкнуть Яра. Но разве сдвинешь эту глыбу! — Слезь! Отпусти!
— Насть, Насть! Что случилось? Ты чего? — непонимающе отстраняется от меня, заглядывает в глаза и то, что он видит в них заставляет его остановиться.
— Ты меня ни с кем не перепутал? — рычу в ответ, сильнее отталкивая от себя. К моему удивлению, мне это удается. Соскакиваю с кровати и отхожу от него подальше.
— Не понял, — тоже начинает злиться.
— Я тебе не очередная проходная девка, которых ты трахал в спальне на нашей даче! — срываюсь, вываливаю все, что у меня на душе. — Каждая из них была “твоей девочкой”.Каждой ты шептал, как сильно ее хочешь, — одинокая слеза срывается с ресниц и катится по щеке. Боже, дай мне сил не разреветься перед ним, прошу! — Ты бы хоть свои подкаты по-другому формулировал, а то звучит как заезженная пластинка.
— Настя… — смотрит на меня ошарашено, но в глазах мелькает понимание. Он только что осознал, что я видела его… с ними… — Я… Блядь! — ударяет кулаком по кровати, — я, блядь, просто не знаю, что сказать.
— А ничего и не нужно говорить! Все и так понятно. Ты на адреналине после стычки с наемниками, тебе нужно сбросить напряжение. А тут я под руку удачно попалась, влюбленная в тебя дурочка. Так почему бы не воспользоваться, да? Так ведь ты хотел, Яр? — отчаянно кричу, уже даже не пытаясь сдерживать слезы.
Развернувшись на пятках, выбегаю из комнаты. Спасибо Яру, не идет за мной. Не хочу! Не могу! Не могу его видеть!
Запираюсь в ванной, встаю под струи воды. Я ведь всегда мечтала быть для него единственной, а оказалась “одной из”… Дышу. Дышу… Немного расслабляюсь, хотя слезы все еще продолжают бежать по щекам. Но сейчас их скрывает вода. Так что это не считается. Не буду я из-за него плакать! Не заслуживает он моих слез! И бабочек этих в своем животе вытравлю! Достали!
Спустя почти час выхожу из ванной. Мне удается взять себя в руки и хоть немного устаканить свое расшатанное состояние. В приоритете теперь только мысли о брате. Яр прав, Мишка крутой боец, у него отличная подготовка. Так что, думается мне, те, кто взял его в плен уже начинают сильно жалеть об этом. Ну или пожалеют в скором времени, если Миша поставит для себя такую цель. Он выберется. Я верю в него. А его группа ему поможет уйти оттуда невредимым, прикроет его.
В коридоре сталкиваемся с Яром. Прохожу мимо молча.
— На кухне чай и печенье. Позавтракай и выдвигаемся, — говорит строго, отстраненно. Так и хочется крикнуть в его невозмутимое лицо: “Что, не ожидал, что тебя отошьет малолетка, которую ты послал несколько лет назад?!”, но я упорно молчу. Только киваю, проходя в кухню.
Через двадцать минут мы садимся в машину, которую пригнал какой-то проверенный человек Егора, Мишиного командира. В полной тишине трогаемся с места.
Три дня пути…
Замкнутое пространство…
Ярослав и я…
Боже, дай мне сил выдержать эту поездку!
Глава 8
Настя
Мы заезжаем в мой родной город к ночи третьего дня пути. Уставшие. Все тело ломит, мышцы затекли. Но мне, однозначно, гораздо легче, чем Яру, ведь у меня была возможность периодически лежать, растянувшись на заднем сиденье.
Вся поездка прошла в относительном спокойствии.
