Читаем без скачивания Ролевик: Хоккеист / "Лёд" - В. Кузнецов

Остаток периода команды играют на равных. "Варлокс" сильно сбавили темп — их первая и вторая тройки порядком вымотались. В то же время, "Рэд Когуарс" словно питаются поддержкой зала. Они наседают, канадцы вынуждены играть в глухой защите. За минуту до конца периода вратарь Детройта уходит из ворот. "Когуарс" начинают давить вшестером, но ошибаются — быстрый перехват и с середины поля, без поддержки забивает МакФи. Пять-три. Оставшиеся минуты ничего не решают — победа достается "Монреаль Варлокс". Толпа на трибунах разражается гневными выкриками, стучит ногами, на лед летят пустые бутылки. Осколки стекла разлетаются по льду, разгоняя ледяных предков. Люди поднимаются со своих мест, стягиваются к проходу, начинают трясти сетку ограждения. Патрик беспокойно оглядывается, выискивая в толпе Дженни. Один из болельщиков, с перекошенным от злобы лицом, ловит его взгляд.

— Чего выпялился, чертов лягушатник! Дай только добраться до тебя, я тебе все ребра пересчитаю!

Второй тренер подталкивает игроков, неуклюже стучащих по полу коньками:

— Давайте, ребята, шевелитесь! Шевелитесь!

И тут Патрик замечает возвышающегося над толпой негра — того самого, что следил за Дженни во время игры. Гигант уверенно двигался к "трибуне жен".

— Стой! Куда собрался? — Лаперрьер хватает Руа за плечо. Патрик с удивлением понимает, что тело его уже движется к входу на скамейку запасных, откуда можно достать Дженни. Он пытается высвободится, но тренер держит крепко.

— Руа, стой где стоишь, — он явно удивлен поведением рекрута. — Трибуна под охраной, всех выведут. Давай в раздевалку.

Слова эти звучат разумно, успокаивающе. Патрик почти соглашается с ними, но в то же мгновение перед глазами вдруг появляется лицо Краудера — пустое, неживое. Лицо одержимого.

— Тренер, отпустите, — он говорит спокойно, почти неслышно, но в голосе его звучит что-то, что заставляет Лаперрьера убрать руку. Не страх, нет — ветерана-защитника не так просто испугать. Что-то другое.

— Дженни! — Руа пробирается на скамью, оглядывая сбившихся вместе женщин, испуганно глядящих по сторонам, визгливо требующих что-то от охраны. Девочка тут, немного в стороне от остальных.

— Дженни, иди сюда! — зовет Патрик. — Иди, я помогу тебе перебраться через борт.

Девочка колеблется. Руа видит негра вплотную стоящего у забора. В бушующей, бесноватой толпе он выглядит глыбой спокойствия. Встретившись взглядом с Патриком, великан вдруг улыбается — широкой, неприятной улыбкой, от которой волосы на загривке встают дыбом. Руа замечает, как странно выглядит плоть неизвестно: грубая, бугристая, в темных пятнах. Внезапно, негр разражается оглушительным, протяжным ревом. Ярость, словно огненная волна прокатывается по залу, люди остервенело набрасываются на сетку, начинают ее раскачивать, ломать. Метал отчаянно скрипит под натиском плоти, охрана испуганно пятится.

— Быстрее! — перекрывая шум толпы кричит Руа. Дженни взбирается на сиденье, перепрыгивает на нижний ряд, затем еще ниже. Последний прыжок — Патрик подхватывает ее подмышки и ставит на скамейку запасных.

— За мной, быстро!

Они пробираются в проход, уже опустевший — даже охранники отступили во внутренние помещения. Коридор, ведущий к служебным помещениям, не перекрывается никакими дверями, а значит, толпа может ворваться сюда в любой момент.

Двери раздевалки открыты, слышны возбужденные голоса игроков.

— Стой здесь, — Руа оставляет Дженни прямо напротив раскрытой двери и заходит внутрь. Раздевалка гудит как встревоженный улей.

— Где энфорсеры?! Черт возьми, нас отсюда живыми не выпустят!

— В меня чуть бутылка не попала! Чертовы придурки…

— Пусть охрана делает коридор к автобусу…

— К дьяволу! Пока на улице законников не будет больше чем фанатов, я из раздевалки не выйду…

— Ну-ка тихо все! — голос Перрона поднимается над общим гвалтом, заставляя хоккеистов умолкнуть. Тренер скрещивает руки на груди.

— Мало того, что "дохлые кошки" чуть не надрали вам задницы, так вы еще ухитрились разозлить толпу так, что вас хотят разорвать на части! Что скажете, господа?

Молчание повисает в комнате. Из агентов только Нилан остается спокойным. Он не стал снимать панцирь и джерси, оставил налокотники и наколенники. На ноги натянул просторные штаны и армейские ботинки, поверх джерси накинул кожаную куртку-пилот. Теперь Крис сидел на скамье и спокойно перематывал пластырем костяшки пльцев.

В повисшей тишине голос его прозвучал особенно четко:

— Я скажу, пусть попробуют.

Лицо Перрона перекосилось — с Ниланом у них были тяжелые отношения. И все же, ожидаемой вспышки ярости не последовало. Тренер глубоко и шумно вздыхает, затем снова оглядывает игроков.

— Энфорсеры обеспечат нам безопасный проход до автобуса и эскорт на дороге. В отель не заезжаем, двигаем сразу на вокзал. Вещи дошлют почтой. Вопросы?

Патрик понимает, что должен спросить о Дженни. Он е может просто бросить ее тут, у стадиона. Больше того, ему кажется, что причина внезапного бунта не в очередном проигрыше "Когуарс". Хуже того, зачарованные кости подсказывают Руа, что все происходящее как-то связано с событиями на матч с Бостоном. Он поднимает руку, пытаясь сформулировать просьбу. Перрон удивленно косится на него, яно не ожидая вопросов от рекрута. Но снова, судьба решает за Патрика: Холл наполняется шумом, глухим, хищным ворчанием толпы и звуками глухих ударов. Два одиноких выстрела почти тонут в этом зловещем рокоте, потом в дверях появляется Дженни. Ее трясет от страха.

— Прорвались! — испуганная, она на мгновение перестает заикаться. — Охрана… в-в-в-все. Н-н-негр, верзила…вп-п-п-переди!

— Двери! — Крис реагирует быстро, но недостаточно быстро. Прежде чем игроки успевают закрыть проход, в него вваливаются трое: темнокожий громила и двое люмпенов поменьше. Негр наотмашь бьет Нилана — без подготовки, уверенно, точно. Только закалка тафгая спасает Криса от нокдауна. Он отвечает тут же, одновременно со вторым ударом негра. Оба удара находят в цель, но тафгаю явно достается крепче. Нилан отступает а шаг, обалдело тряся головой. Его выручает Смит — клюшкой полосует негра прямо по горлу. Брызгает кровь — темная, густая. Людвиг точно двойкой валит второго нападавшего — мосластого полукровку с выпученными глазами и рябым от оспин лицом. Грин, рекрут-защитник с гравированной серебряной пластиной вместо левой половины лба, достает третьего ударом завернутой в полотенце шайбы. На ногах остается только негр, остальные в нерешительности замирают в коридоре, не рискуя переступать порог раздевалки. Руа чувствует недовольство местных предков. Раздевалка — для игроков. Всякий, кто не игрок, оскверняет ее своим присутствием. Духи всеми силами будут удерживать поругателей и не важно, что при этом они защищают чужую команду. Руа видит, как негр, харкая кровью, отступает в толпу, затем раздаются подбривающие вопли задних рядов. Но первый же, кто рискнул переступить порог раздевалки получает клюшкой в висок. Дерево с рустом раскалывается, а бедолага отлетает на руки товарищам. По мятой, в масляных пятнах куртке сочится кровь.

— Назад! — зычно хрипит Лаперрьер. — Назад, а то каждому перепадет!!!

Но раж толпы уже и без того поутих. Она начинает растекаться, пытаясь найти щели, по которым можно уйти от энфорсеров. Никому не хочется попасть под протокол подавления бунта. Говорят, в США для этого даже кадавров применят — не тупых и медлительных, а полудиких, голодных и натасканных на человеческий страх. После второй войны граждански бунты стали слишком дорогим удовольствием, чтобы терпеть и увещевать. В эти дни пресекалось подобное быстро, уверенно и жестоко.

Нилан сплевывает на пол кровавой ниткой, утирает губы ладонью.

— Вот это я понимаю, победа, — ухмыляется он, демонстрируя надломленный зуб. — Не зря съездили, да парни?

— Руа! Ну-ка, погоди. Иди сюда.

Атрик послушно замер, потом развернулся и потопал по узкому вагонному коридору к тренеру Лаперрьеру. Тот стоял в дверях своего купе, упершись руками в проем и выжидательно наклонив голову набок.

— Да, тренер?

— Руа, — Лаперрьер смотрел на него не отрываясь. — Объясни мне, зачем ты потащил с собой эту девчонку? Ты же рекрут! Ты понимаешь, что это ненормально? Что приезду тебя отправят на комиссию спортивных худду-скульпторов?

— Тренер, за девочку просил Нилан…

— Стоп! — Лаперрьер выставил перед лицом Руа раскрытую ладонь. — Даже не пытайся пудрить мне мозги. Нилан в это ввязался, потому что они с Перроном на ножах. Только малышка Крис — тафгай, у которого последние мозги отбили лет пять назад. Потому, ему наплевать и на тебя и на эту Дженни.

Патрик, не отводя взгляда, отрицательно мотнул головой: