Читаем без скачивания Ролевик: Хоккеист / "Лёд" - В. Кузнецов

В глубине комнаты стояла девочка — маленькая, ростом едва по грудь Патрику. Без лишних раздумий Руа подхватил ее за руку, потащил наружу. Кадавр за спиной взвыл, бросился следом. Подхватив девочку на плечо, Патрик нырнул в ближайшую квартиру, на ходу повалил за собой ржавый остов холодильника, подбежал к окну. Из окна — десять футов до кучи битого кирпича. Неудачный прыжок, да еще с грузом на плечах, может поломать ноги. За спиной кадавр с грохотом протаранил баррикаду.

— Держись за шею, — помогая девочке перебраться себе на спину, выпалил Руа. Сам же, высунулся в окно, повернулся, повис на руках, скребя по щербатой кладке ногами. Кадавр ворвался в комнату, высунулся в окно. Девчонка завизжала так, что зазвенело в ушах. Повиснув на вытянутых, Патрик разжал пальцы.

Удар, ступни и колени отзываются болью, тело заваливается на бок, все, о чем думает Патрик — как не привалить девочку. Они скатываются с кучи обломков, руки девочки разжимаются, Патрик поднимается на четвереньки. Через секунду на камни неуклюже падает кадавр. Еще не поднявшись, Руа подхватывает первое, что попадается под руку и наотмашь бьет еще не поднявшегося мертвеца. За первым ударом следует второй, третий, четвертый. Мышцы начинают ныть, амулеты в костях — пробивать короткими разрядами. Кадавр тяжело хрипит, бессмысленно суча по битому кирпичу конечностями. Патрик смотрит на свою руку — в ней покрытый мерзкой гнилой кашей арматурный прут с остатками бетона. Он с отвращением отбрасывает оружие, ищет взглядом девочку.

— Ты как, цела? — спрашивает он, переводя дух. Только теперь у него получается рассмотреть ее как следует. Грязная, болезненно худая, одета в бесформенное серое рванье. На темном от грязи лице — большие, широко распахнутые глаза с расширенными от страха зрачками. На шее — целый ворох каких-то истрепанных оберегов, амулетов, ладанок, на запястьях — многочисленные плетенки, подвесные мешочки, узелковые браслеты. На ногах — заношенные кроссовки, рваные джинсы, все в пятнах, на теле — растянутый красный свитер, рассчитанный на человека раза в два больше, с обвисшим горлом и оборванным рукавом, из которого девочка соорудила повязку на голову. Наметанный глаз так же отмечает хирургические стежки на шее, вдоль челюсти к уху, а память тут же добавляет разницу в хвате левой и правой (скрытой под свитером) рук.

Девочка посмотрела на него снизу вверх, шмыгнула носом.

— Н-н-нормально.

— Как тебя зовут? — спросил Патрик, оглянувшись. Похоже, больше "диких" поблизости не было. Для него было странно вот так просто разговаривать с кем-то не из клуба, не связанным с хоккеем. Тем более с ребенком. Но с другой стороны он ощущал, что это важный для него разговор. Удивительно важный.

— Дженни. А т-тебя?

— Патрик. Патрик Руа. Я провожу тебя домой. Одной ходить опасно.

— Н-не надо, — мотнула головой девочка, опустив взгляд.

— Почему? — спросил Патрик. В затылке ноюще заболело — он явно упускает что-то важное. Важное и очевидное.

— У меня нет дома.

Да, конечно. Можно было догадаться. Руа снова оглядел ее, размышляя, как ему поступить. Пискнули электронные часы на запястье. Зеленоватые цифры показали 7.00. Удивительно, но после такой стычки ничего не болело. Это хорошо — иначе худду-оператор мог отстранить от игры.

— Есть хочешь? — спросил Патрик. Дженни подняла на него недоверчивый взгляд, потом осторожно, с сомнением кивнула.

— Пойдем, — Патрик немного помешкав протянул ей руку. Худая, холодная ладошка легла в его ладонь. Ощущение было непривычное. Совсем непривычное.

Они вышли из квартала и направились вверх по улице.

— Эй ты, хоккеист! Что за дрянь ты притащил в мой отель? — портье выбрался из-за стойки, сердито пыхтя и морщась. Судя по воспаленным глазам и запаху изо рта, ночью он хорошо выпил и теперь мучился похмельем. Дженни вжала голову в плечи, сильно сжав ладонь Патрика.

— Черт меня дери, где ты подобрал этот мусор? Она блохастая, наверное… Так, давай, выводи ее отсюда! Слышишь? Выводи или я выведу…

Патрик шагнул навстречу портье, почти упершись грудь в грудь. Ростом он был выше, но массой явно уступал — хоть центр тяжести у портье явно был в уродливо выпирающем брюхе. Правда, мясо на руках тоже имелось.

— Пропусти.

Портье выставил вперед нижнюю челюсть и вытаращил глаза. Желтые белки в красных прожилках капилляров выглядели отвратительно.

— Черта с два! А будешь вякать — сам вылетишь из отеля! Как, мать его, пробка из бутылки! Уразумел, поганый кана…

Мощный удар отправил его на пол. Патрик заметил появление Нилана, а портье, к несчастью, слишком пристально глядел на Руа. За что и поплатился — оскорбляя хоккеиста всегда нужно помнить, что с ним оскорбляешь еще тридцать человек команды.

— Что за хрень?! — приподнимаясь на локтях, промычал он. Нилан бил вполсилы, полновесный удар отправил бы несчастного в глубокий нокаут. Но даже такого удара хватило, чтобы оглушить и сбить с ног.

— Тебе босс не говорил, что грубить клиентам нельзя? — криво ухмыляясь, поинтересовался Крис. — Или нам позвонить и рассказать ему, что ты только выгнал из его отеля пятьдесят постояльцев?

Эти слова подействовали на портье отрезвляюще. С дурацким выражением, застывшим на лице, он сидел на полу, открывая и закрывая рот как огромная рыба.

— А теперь слушай меня и слушай очень внимательно, — Нилан присел перед ним на корточки. — Если ты еще раз что-то тявкнешь на кого-то из моего клуба, я возьму твою голову и сломаю ей эту чертову стойку. Уразумел?

Портье судорожно кивнул. Крис довольно оскаблился:

— Хороший мальчик. Давай, ползи в конуру.

Он поднялся на ноги, повернулся к Патрику.

— Спасибо, — вратарь протянул ему руку. Тафгай удивленно вскинул бровь, но руку пожал.

— Вообще без проблем. Не знаю как вы, а я хочу жрать. Составишь… гм… вы оба, составите мне компанию?

— Как раз туда и направлялись, — кивнул Руа. Нилан хлопнул его по плечу.

— Вот и славно. Заодно расскажешь, что это с тобой за птица.

В ресторане они появились одни из первых — только пара рекрутов, Рик Грин и Стив Руни сидели в дальнем углу, молча работая над своими тарелками. Дженни смущалась, стараясь держаться позади Патрика и не попадаться на глаза ресторанной обслуге. Нилан подвел их к одному из столиков, с шутовской галантностью отодвинул стул для девочки. Та со страхом посмотрела на тафгая, огромного, с жутковатым, бесформенным от бесчисленных драк лицом. Нилан улыбнулся и подмигнул:

— Садись не бойся. Я женщин не бью, — он слегка запнулся, карикатурно изобразил смущение. — Да. Женщин младше шестнадцати — точно не бью.

Дженни слегка улыбнулась, осторожно присела на край стула. Нилан фыркнул, одним движением приподнял ее за плечи, ногой подвинул стул ближе к столу, отпустил. Изумленная девочка оказалась почти зажата между столом и стулом. Довольный собой, Нилан уселся напротив. Патрик наблюдал за происходящим молча, с бесстрастным лицом.

— Хэй, приятель, — не скромничая, через ползала позвал Крис служащего за стойкой. — Пусть нам покушать сделают! Жрать хочу — не могу!

Служащий, обвыкшийся уже с поведением заезжих хоккеистов, покорно кивнул и скрылся за кухонными дверями. Нилан перевел взгляд на девочку, потом на Руа. Выражением лица он явно что-то хотел показать, но Патрик не мог понять, что именно.

— Ты руки мыла? — вдруг обернулся тафгай к Дженни. Та вздрогнула, закивала.

— Не ври. Давай, вставай и дуй в туалет. Во-он та дверь, видишь? Давай-давай.

— А в-вы? — вдруг спросила начавшая уже вставать Дженни. Нилан нахмурился:

— Что я?

— Вы руки м-м-мыли?

— Мы-мы-мы-мыл. Еще в номере. Дуй давай.

Девочка, недовольно нахмурившись, пошла к туалету. Когда дверь за ней закрылась, Крис через стол наклонился к Руа.

— Слышь, голли, это кто? Ты где ее откопал? Ей же лет двенадцать, а может и меньше! тЫ глупостей не натворил случаем?.. Да и чумазая она…

— На нее напал кадавр, — спокойно ответил Патрик. Крис какое-то время подождал продолжения. Не дождался.

— Кадавр напал. Ну теперь-то понятно! Кадавр напал, кадавр напал… Какого дьявола ты девку в отель притащил?!

Патрик задумался. Готового ответа на этот вопрос у него не было. Он вообще не задумывался о том, что будет делать с Дженни после того, как накормит завтраком. За спиной Криса, служащий включил телевизор. Затрещал статикой кинескоп, медленно проступило блеклое, размытое изображение. Говорящая голова вещала что-то о погоде на сегодня: небольшой снег, возможно с дождем, уровень гамма-излучения — тридцать восемь грей.

— Ты не отмалчивайся. Тренер все равно спросит.

Патрик посмотрел на него. И снова ему показалось, что Нилан на что-то намекает. На что-то непонятное, не помещающееся в мозгу рекрута.