– Само собой, – заверил Михаил.
– Военная карьера Прошкина с определённого момента складывалась в основном благодаря огромным связям его жены. Другой бы на его месте сделал поправку на это обстоятельство и вёл бы себя соответственно. Но в том-то и дело, что непомерные амбиции застили Прошкину глаза, и мешали разглядеть истину.
– То есть он считал, что движется по карьерной лестнице исключительно благодаря своему таланту? – уточнил Михаил.
Глеб задумался, потом решительно перечеркнул воздух рукой:
– Отставить! Последнее, что я сказал, отставить! Ты прав: так всё получается слишком просто. А простачком Прошкин вовсе не был. Как не был и бездарным командиром. Дело, скорее, в другом. Он прекрасно понимал, что своей карьерой обязан связям жены, но при этом был убеждён, что по своим личным качествам этой карьере соответствует. Я понятно выразился?
– Вполне, – кивнул Михаил.
– И когда представилась возможность по-настоящему отличиться, он решил использовать эту возможность на все сто процентов!
– Ты имеешь в виду наступательную операцию Пятой армии севернее Белостока?
– Именно! На заключительной стадии операции «Лисья свадьба» войскам Пятой армии отводилась решающая роль. Разгром Белостокской группировки противника возводил Прошкина на такие вершины, где он больше бы не зависел от поддержки влиятельных друзей своей жены. Именно поэтому на последнем перед наступлением оперативном совещании Прошкин предложил наступать всей армией, не оставляя резерва. В принципе, оперативная обстановка, которая складывалась на тот момент вокруг, а также южнее и западнее Белостока, это позволяла. Никто из подчинённых Прошкина ему не возражает – всем хочется отличиться, а не стоять в резерве. Всем, кроме Галина, который просит слова и аргументировано обосновывает необходимость создания резерва, мол, пусть в ближнем тылу сейчас и спокойно, но его контролируют исключительно отряды Армии Крайовой, которые слабо вооружены и недостаточно хорошо организованы.
– Ты ведь присутствовал на этом совещании? – спросил Михаил.
– Присутствовал.
– И?
– И поддержал Галина. По правде сказать, даже если бы Галин промолчал, я бы всё равно указал командарму на необходимость создать в ближнем тылу резерв. Наверно, так даже было бы лучше.
– Если бы выступления Галина не было вообще, а приказ создать резерв исходил только от тебя? – уточнил Михаил.
– Да.
– Почему?
– Как выяснилось только теперь, у Прошкина имелась к Галину давняя неприязнь. О её происхождении спроси лучше у Ольги Матвеевны, если захочешь. Выступление Галина он счёл личным выпадом против себя, а мою поддержку – чисто семейным делом.
– То есть, за ваш счёт утвердился в правильности своего первоначального решения?
– В самую точку! – подтвердил Глеб.
– Тогда понятно, почему он без тени сомнения ослабил резерв… Дальнейший ход событий мне известен, – Михаил посмотрел на Глеба. – Расскажи, как погиб Галин.
– БМП, в котором он находился, подбили. При эвакуации экипажа ранило механика-водителя. Галин успел его вытащить, когда поблизости разорвался снаряд. Получилось так, что Галин прикрыл бойца своим телом, а сам был поражён осколком в спину. А парень ничего, выжил, сейчас лежит в госпитале…
Друзья помолчали. Потом Михаил спросил:
– Скажи, как под Белостоком появилась дивизия СС «Мёртвая голова»?
– История её появления нетипична для немецкой военной доктрины, и поучительна для нас: нельзя недооценивать врага! Но начну я, с твоего позволения, чуть издалека. Тебе известно, что германские танки вызвали на фронт мы?
– Не понял…
– Это входило в план операции «Лисья свадьба». Подкинув германской разведке информацию о том, что южнее Белостока готовится высадка десанта, мы спровоцировали германское командование к отправке в этот район танковой части, ибо мотострелки с задачей по уничтожению десанта могли и не справиться. Конечно, мы не знали, что это будет за часть, и уж тем более не могли знать, что в тех эшелонах, которые мы собирались захватить, окажутся танки самых последних моделей. Скажем, все захваченные нами «Тигры» являются пока единственными поступившими на вооружение вермахта.
– А в ТО время «Тигры» у немцев уже были? Что-то я запамятовал… – уточнил Михаил.
– Созданы были, а на вооружение поступили только в 1942 году. Но теперь времена иные: иные мы, иные немцы.
– И всё-таки этот ваш захват немецких танков был чистейшей воды авантюрой! – сказал Михаил.
– Не согласен, – возразил Глеб. – Дерзкой, рискованной операцией – да, но не авантюрой! Как рискованной и дерзкой была вся начальная стадия операции «Лисья свадьба», касающаяся высадки десанта. Это, помимо захвата танков, и доставка части груза дирижаблями, и посадка транспортных самолётов на шоссе. Но каждую из составляющих подтверждал точный расчёт и длительная подготовка. А ещё каждая деталь операции была окутана завесой тайны, взамен которой противнику предложили весьма правдоподобную дезинформацию. Возьмём дирижабли. Лучшей мишени для вражеских зениток и истребителей и придумать трудно. Если бы они о них знали. Но и пригнали дирижабли из Сибири впритык к началу операции, и небо той ночью было в облаках, и маршрут пролегал в стороне от расположения вражеских наблюдателей. Чтобы ты знал, по всей длине маршрута на земле разведчики из десантной бригады установили радиопикеты. А посадка транспортов на шоссе? Ты знаешь, сколько взлётов и посадок сделали лётчики на тренировках, чтобы один раз повторить это в реале? Я уже молчу про танкистов. Чудо, что за ребята! Чистокровные немцы, бойцы Народной армии Пруссии. Многие из них годами служили под прикрытием в танковых частях вермахта, пришли вместе с армией Гудериана, и только тогда перешли на нашу сторону. Пусть при этом не обошлось без потерь с их стороны.
– Теперь понятно, откуда у них навык управления немецкими танками, – сказал Михаил.
– А то! А ты говоришь: авантюра.
– Ну, хорошо, забираю «авантюру» обратно, – согласился Михаил. – А что было бы, если какая-нибудь часть операции дала осечку?
– Начал бы действовать запасной вариант. Тебе и об этом рассказать?
– Не стоит, – улыбнулся Михаил. – Верю на слово. К слову, мне рассказывали, что ваши дирижабли ещё какое-то время наводили панику в немецком тылу, пока их все не сбили. Эффектно получилось, но не слишком ли затратно?
– Ты имеешь в виду стоимость дирижаблей? – догадался Глеб. – Не стоит думать о нас так плохо. Все дирижабли, которые мы использовали в операции «Лисья свадьба», выработали свой ресурс и подлежали утилизации. Так что мы даже сэкономили народную денежку – переложили расходы по утилизации на немцев!
– Класс! – искренне восхитился Михаил.
– Одного мы не смогли предусмотреть, – с горечью продолжил Глеб. – Человеческий фактор. В итоге смазали концовку такой операции!
– Всё равно получилось весьма неплохо, – решил подсластить пилюлю Михаил. – Германское командование ведь отказалось от контрнаступления, начав вместо этого отвод войск с союзной территории.
– За это сотни солдат, офицеров и генералов ОУГВ были награждены орденами и медалями. А вот Героев Союза из-за той помарки присвоили только троим, и всем посмертно, включая Галина.
19-июль-41
Охота на «серых волков» Море, море…Грузопассажирский теплоход «Полярная мечта», идущий под шведским флагом из германского порта Штеттин в оккупированный немцами норвежский порт Кристиансанн, с заходом в шведский порт Мальме, находясь в открытом море, издал протяжный гудок. И хотя ни одна из тревог, что вписаны в судовое расписание, объявлена не была, пассажиры сочли гудок дурным знаком и дружно потянулись из кают и немногочисленных – не лайнер же! – баров и салонов на верхнюю палубу. Некоторые поторопились надеть спасательные жилеты, таких встречали насмешливыми взглядами, и тут же переводили их (взгляды) в море, где, слева по курсу, кабельтовых в восьми на фоне тонущего в водах заката отчётливо просматривался силуэт корабля, на борту которого то загорался, то гас огонь прожектора.
– Русский эсминец, – сказал молодой русоголовый крепыш, одетый в плохо сидящий светлый костюм. – Требует застопорить ход и приготовиться к приёму досмотровой группы.
Стоящий рядом брюнет, на котором костюм того же цвета сидел как влитой, слегка соприкасаясь надетыми на руки перчатками, изобразил аплодисменты.
– Браво, Фридрих! – явно насмешничая, произнёс он. – Какие познания. Я в полнейшем восхищении!
