друг с другом жизнями, разбегались по противоположным полосам клавиатуры и встречались снова, чтобы тут же расстаться.
Ближе к финалу виртуозный пианист начал уставать и, похоже, переоценил свои силы. Во время исполнения на бис регтайма Скотта Джоплина Курёхин заметно побледнел. Едва дотянув до конца концерта, он нетвердой походкой прошел за кулисы и рухнул на кушетку. Почуяв неладное, Вапиров начал хлестать Сергея по щекам, чтобы привести в чувство. Присутствовавшие в гримерке журналисты решили, что музыкант мертвецки пьян. Но дело было вовсе не в этом.
«Публика крайне восторженно приняла нас, — вспоминает Анатолий Вапиров. — Для Сережи это был момент эйфории, поскольку в процессе концерта он весь отдавался музыке. После выступления у него случился сердечный приступ. Мы вызвали «скорую помощь», я отнес его в машину, и мы помчались в больницу. И тогда я понял, что это первый намек. Что всё может закончиться трагически».
«После концерта Сереже стало плохо с сердцем, — рассказывает журналист Александр Липницкий. — Нам с Вапировым стало страшно, потому что Курёхин лежал в гримерке бледный и чуть не умер. Слава богу, дело закончилось только приступом».
«Когда я впервые увидел Курёхина, он меня своей техникой очень впечатлил, — вспоминает джазовый критик Дмитрий Ухов. — Один из концертов проходил в четыре часа дня в пыльном актовом зале при незакрытых шторах и дневном свете. И при этом естественном освещении меня очень поразила бледность Сергея».
Многие из курёхинских друзей позднее рассказывали про сильные головные боли, из-за которых Сергей в юности категорически не желал ездить в метрополитене. Передвигаясь в троллейбусе или на электричке, он не мог сидеть спиной против движения. «У Сергея была клаустрофобия, — вспоминает Диканский. — Один раз я его заставил ехать в метро и за это поплатился, потому что Курёхину в поезде стало очень плохо».
«Я первый раз столкнулся с Сережиными проблемами, когда в юные годы мы пили портвейн по подъездам, — вспоминает Рим Шагапов. — И вдруг Серега сел на пол и схватился за сердце. Мы стали спрашивать: «Что случилось?» Он объяснил, что у него с детства порок сердца, и он знает, что нужно беспокоиться. Мы тогда перепробовали разные наркотики, но Курёхин не пробовал ничего. Он не вписывался в эти дела, да и портвейн пил аккуратно. Потому что прекрасно знал, что у него с сердцем плохо».
Правда, осенью 1978 года думать о грустном не находилось времени. Вапиров с музыкантами рвался в бой — вскоре у них был запланирован первый концерт в Москве. Времени оставалось немного, и репетиции шли каждый день.
Столичный дебют квартета Анатолия Вапирова состоялся в актовом зале МГТУ им. Баумана. «А это наш новый клавишник Сергей Курёхин, — представил Вапиров новобранца зрителям. — Сейчас он выступит с сольным номером».
В этот момент Курёхин притарабанил из-за кулис абстракционистскую картину, нарисованную его другом, художником Юрием Дышленко. С необыкновенной легкостью Сергей принялся исполнять по ее мотивам искрометные пассажи, причем со своей взрывоопасной энергетикой он смотрелся, словно гость из будущего. Неудивительно, что его безудержную манеру игры с импровизированными пассажами «играй как дышишь» зрители встретили восторженными репликами и градом аплодисментов.
«Именно в МГТУ им. Баумана большинству любителей джаза довелось впервые услышать Курёхина, — писал спустя несколько лет самиздатовский журнал «Сморчок». — Блестящая, казалось бы, не имеющая ограничений фортепианная техника, резкая, взрывная импульсивная манера молодого пианиста в немалой степени способствовали успеху самого ансамбля Вапирова».
Начиная с осени 1978 года концертов у Вапирова с Курёхиным стало действительно много. И времени на учебу у Сергея практически не оставалось. Да и большого желания получить диплом у него не было.
«По части образования Курёхин был разгильдяем, — считает саксофонист Михаил Чернов, который учился вместе с Сергеем в музучилище. — Он был уверен, что ему нечего учить, и не хотел играть классические произведения. Потому что не терпел насилия над личностью».
«Курёхин был скромным молодым человеком, который пел в баритонах в хоре училища Римского-Корсакова, — вспоминает бывший студент музучилища Игорь Воротников. — Уже тогда он выделялся среди сверстников, хотя было видно, что это не его. Сергей просто не вписывался в эту систему. У него была совершенно другая цель, направленная на самостоятельное творчество».
Вскоре Курёхин все-таки бросил учебу. В своих мыслях он существовал совершенно в другой Вселенной, а на этом материке быстро научился искать плюсы в любой ситуации. Бросив музучилище, Сергей понимал, что становится социальным аутсайдером, поскольку трудовой кодекс СССР гласил, что принимать его на работу по специальности без диплома о высшем образовании категорически запрещается. Курёхин шел на риск, но это был его осознанный выбор.
«В определенный момент я поступил в музыкальное училище при Ленинградской государственной консерватории, — вспоминал Курёхин в одном из ранних интервью. — От учебы, которая там была, мне делалось тошно. И я прекратил туда ходить. Жизнь и так очень короткая штука. Поэтому тратить ее на всякую ерунду типа учебы, которая тебе не дает ничего, совершенно бессмысленно!»
Дмитрий Ухов вспоминает, что уже в конце 70-х Сергей постоянно упоминал о краткосрочности пути художника.
«У Курёхина в разговорах часто мелькала Vita brevis, ars longa — «Жизнь коротка, искусство вечно», — замечает Ухов. — Пару раз мы обсуждали какую-то интересную идею, и я спрашивал: «А почему бы тебе ее не реализовать?» На что Сергей серьезно, без стеба и пафоса отвечал: «Ну ничего, потомки реализуют...» То есть подтекстом у него постоянно звучало, что он не успевает материализовать свои идеи».
В одном из интервью 1980-х Курёхин откровенно рассуждает на тему жизни и смерти: «Как говорил Цвейг, каждый человек точно знает звездный час. Одни ощущают, что он прошел, другие — что они в нем живут. А я ощущаю, мой звездный час еще далек. Может быть, после смерти. Бывает, что человек готовится к этому всю жизнь, да так и умирает, звездного часа не дождавшись. Поэтому я стараюсь все-таки оставлять какие-то знаки, как собака метит столб... Я хочу, чтобы оставались какие-то отрезочки, запахи, по которым затем можно было бы восстановить какую-то картинку. Поэтому мне сейчас важна интенсивная деятельность... Я всё доделаю. Я очень четко рассчитываю свое жизненное время. Я очень хорошо научился себя внутренне контролировать».
Смотрите, что получается: молодой человек 23–24 лет постоянно думает об ограниченности своего пребывания на Земле. По крайней мере, эта мысль красной нитью прослеживается в его интервью. Мне кажется, это важный момент для понимания психологии раннего Курёхина. В военкомате, где у него случился
