несет ответственность за жизнь Согёна. На ее плечах лежало его будущее.
Девушка завела грузовик и спустилась с утеса вниз, гонщицы поехали вслед за ней. Впереди всех мчался черный «Харли-Дэвидсон», а за ним, вытянувшись в цепочку, «БМВ», «Бенелли», «Судзуки» и остальные. Согён пригнулся и начал съемку. Чеби давно не водила машину – руки, сжимающие руль, сильно дрожали. Было уже около пяти, солнце стало клониться к западу, раскрашивая небо в насыщенные цвета. Чеби медленно ехала по узкой, изгибающейся двухполосной дороге. Она делала это ради Согёна. Спустя какое-то время раздался звук клаксонов. Чеби бросила взгляд в боковое зеркало и увидела, что предводительница знаками говорит ей прибавить скорость. Женщина управляла мотоциклом одной рукой – Чеби ужаснулась, но послушалась. Сильный ветер, дующий с темно-синего моря, трепал костюмы гонщиц. Вдруг плечо лидера задела высокая волна, поднявшаяся из-за поворота. Согён успел поймать кадр. Главная гонщица, застигнутая врасплох стихией, вильнула в сторону. Подруги последовали ее примеру. Чеби продолжала вести грузовик, посматривая в боковое зеркало. Ей казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. К счастью, никто не потерял управление на мокрой дороге. Чеби ехала вперед. Ветряные электростанции, стоящие вдоль побережья, крутились, издавая жуткие звуки. Согён сфотографировал гонщиц на их фоне, затем сделал несколько снимков на фоне ныряльщиц, которые взбирались по скалистому берегу. Когда в поле зрения появились разноцветные заграждения, он запечатлел и это.
Припарковав мотоциклы на обочине, все собрались посмотреть фотографии. Лидер, сняв солнцезащитные очки, довольно улыбалась. Однако остальные гонщицы выглядели не такими счастливыми.
– И это ты вот так фоткаешь? – недовольно воскликнула Хиён, хозяйка «БМВ», и раздраженно хлопнула себя по бедру.
– Ну почему так пресно? Таким макаром мы не будем платить поровну, – поддержала ее Юнчжа, сняв шлем.
– Че это не будем? – спросила лидер.
– А на кой нам нужны только твои фотки? Либо фоткаемся все, либо нет, – отрезала Юнчжа.
В результате каждая решила сделать отдельную фотографию своей поездки по побережью, и съемки затянулись еще на два часа. Огромное раскаленное красное солнце тонуло в море.
Настало время для второй сверки фотографий. Все остались довольны личными кадрами, где каждая гонщица предстала главной героиней. Но в то же время все еще чувствовалось недовольство от съемки в целом.
– Сделано добротно вроде…
– Да-да, годно.
Согён спросил прямо:
– Если вам что-то не нравится, говорите.
Чеби вышла из машины и наградила их возмущенным взглядом.
– Фотограф, ты, главное, не обижайся, – начала лидер.
– Реально, не обижайся. А то некоторые такие сахарные, – поддакнула хозяйка белого «Судзуки».
– Все так и будут затыкать мне рот? – взорвалась главная.
– Все-все, молчу.
Главная гонщица выдохнула и положила руку на плечо Согёна.
– Фотки хорошие, но немного показушные, нереалистичные.
Остальные тут же согласились:
– Точняк!
– Так вы хотите, чтобы я?.. – осторожно начал Согён.
Предводительница положила вторую руку на его плечо.
– Фотограф, давай-ка ты поедешь вместе со мной?
Дорога над побережьем погрузилась в тишину, было слышно, как волны бьются о камни.
– Я те говорю, все дело в ракурсе. В ракурсе.
Хозяйка «Харли-Дэвидсона» указала на глаз Согёна.
– Если будешь фоткать спереди, будет оч пресно. Надо, чтоб ты был среди нас.
– Все время говорите «пресно», что вы имеете в виду? – перебила ее Чеби.
– Это значит «без души», милая, – ответила Юнчжа и тут же прикрыла рот рукой.
– Ты че, решила забить на спор? Перешла на нормальную речь? – Как только предводительница сделала ей замечание, все остальные громко рассмеялись. Они хлопали друг друга по плечам, показывая на Юнчжу.
– Зараза! – Женщина возмущенно топнула ногой.
– Продула, вечером угощаешь. Потом рассчитаемся, – сказала лидер и перевела взгляд на Согёна. Всю ее веселость как ветром сдуло.
– Ну че, смогешь? Или нет?
– Да хорош, опасно это, – попытался отговорить кто-то, своими словами прекращая смех.
– Реально опасно, разве можно чужого ребенка заставлять вытворять такое? – воскликнула Хиён.
Остальные гонщицы согласно закивали и стали перешептываться.
– Да я ж просто предлагаю. Сама мать, понимаю, что могут испытать его родичи.
Предводительница, согласившись со словами Хиён, отпустила фотографа. Но в последний момент Согён сжал ее руки своими.
– Я попробую.
– Вы ведь можете упасть с мотоцикла и пострадать, – прошептала Чеби.
– Слушайте, – вдруг тихо произнесла одна из гонщиц.
Чеби вспомнила, что эта женщина, хозяйка желтой «Хонды», приехала в студию самой последней и была единственной, кто не стал делать отдельную фотографию на фоне остальных.
– Мож, пусть паренек запрыгнет на мой байк? У вашего сиденье узковато для двоих, а у меня багажник, – обратилась она к предводительнице.
Согён и Чеби посмотрели на «Хонду». На обивке сиденья виднелись мелкие царапины, будто оторвали что-то приклеенное. Остальные гонщицы согласно загудели:
– Зачетно! Тут места на двоих в самый раз!
– Во-во! Мож, получится, раз фотограф согласен.
Однако лидер отчего-то выглядела недовольной:
– И ты прям справишься с управлением?
– Двадцать лет я отпахала в доставке на районе, где ни одной ровной дороги.
– Чонми вроде нормально гнала. В чем проблема?
– Но щас придется мчать быстрее всех нас, осилишь?
– Добро, пусть первой едет.
– Реально.
В бурные обсуждения вдруг вмешался Согён, поднимая руку:
– Но вы должны понимать, что если я буду с кем-то ехать, то этот человек не попадет в кадр.
Гонщицы замолчали и теперь лишь переглядывались между собой.
– Нестрашно, – улыбнулась хозяйка желтой «Хонды», надевая шлем. – Моя память круче любого фотика.
Эти слова пришлись Согёну по душе.
Фотограф сел на «Хонду» задом наперед и вытянул назад левую руку. Достав до ручки под сиденьем, дернул за нее, убедившись, что та не прокручивается. Затем подошел к пикапу, достал из кузова сумку с фотоаппаратом и поставил на пассажирское сиденье, после чего вытащил из переднего кармана небольшую камеру, размером с пирожное. Когда он снова вернулся к «Хонде» и, развернувшись, сел на багажник, гонщицы стали собираться вокруг него.
– Кажись, не сработает, – нервно сказала Юнчжа и посмотрела на Согёна.
– Во-во, так сидеть капец опасно. Мож, ну их, эти фотки? – согласилась Хиён.
Фотограф улыбнулся:
– Ничего, если почувствую, что падаю – закричу.
– Не трусись, поведу медленно, будто грудничка везу. – Чонми бросила взгляд на Согёна через плечо.
– Я вам полностью доверяю, – слегка кивнул мужчина.
– Так, по коням! Хорош тратить время фотографа.
Предводительница надела очки и села на своего «Харли-Дэвидсона». Остальные гонщицы в замешательстве надели шлемы и последовали ее примеру. Чеби молча подошла к Согёну. Избегая его взгляда, она крепко затянула на нем шлем. Вскоре желтая «Хонда» тронулась с места, а за ней все остальные, и Согён осторожно начал съемку. Вернувшись в пикап, Чеби тоже последовала за ними. В какой-то момент, когда снова нажала на педаль газа, девушка поняла, что гонщицы прибавляют скорость. Прошло еще немного времени, и они наконец отпустили себя на свободу: стали то подъезжать к мотоциклу Чонми, то обгонять его. Кто-то начал громко свистеть. На фоне красного заката, опускающегося на дорогу, Согён пытался поймать каждый момент, прижимая камеру к лицу. Полностью погрузившись в съемку, он даже не замечал, что опасно наклоняется в разные стороны.
– Чокнутый! Рискует жизнью ради первых
