и домашнего перца, присолил, поперчил, засыпал зеленью и заправил постным маслом. Достал из закутка бутылку «особенного сэма». Поломал один лаваш.
— Угощайтесь, пацаны.
— О вот это дело! — Гоча наблюдающий за моими приготовлениями довольно потер руки и разломал лаваш поданный Нонкой.
Так за пол-литрой сэма, закусывая лавашом обмакаемым в самодельный соус, просидели до вечера. Я естественно не пил, так закусывал и слушал Рому.
Нонка махнула пару рюмок и, повеселев начала тормошить то Рому то меня.
Закончилось тем, что закосевший Гоча рвался собрать толпу и ехать в Краснодар цеплять и пиздить пашковских. Нонка еле всех собрала и увела, напомнив, что меня завтра в больничку повезет Воробей. Проводив гостей, я сходил в дом позвонил деду. Но того дома не оказалось, был где-то по делам. Бабуленька, спросила как у меня дела и, поболтав минут, пять отключилась.
Пришел в летницу, кусочком лаваша собрал со дна миски остатки соуса, попил чая, и с книжкой про «Тома Сойера и воздушный шар» в руках заснул.
Часов в девять утра, когда я успел умыться, приехал Воробей на своей «Яве». Я пригласил его попить чаю с лавашом.
— Ох, Гоча вчера и никакой был, — макая лавашом в малиновое варенье, хохотнул Воробей, — все в город рвался ехать искать тех, кто тебя отпиздил. Палычу обещал предъявить. Твоя работа?
— Так они на троих, а нет даже на четверых, пол-литру всего выпили!
— Видать хорошая штука! Сегодня с утра смотрю Гоча свеженький, я ему рассказываю, он ржет, кстати, в город поехал в военкомат, думает там с Палычем пересечься он с ним в одном осеннем призыве.
Я достал еще, одну поллитровку и, замотав её в пакет, вручил Воробью.
— Оооо клёво! Андж у тебя там розы растут возле душа, ну там это…
— Да бери ради бога, я уже задолбался за ними ухаживать…
Ишь ты, какой джентльмен едет к своей медичке с самогоном и розами! Надо тоже одеться поцивильнее, как никак в больничку едем.
Одел красную клетчатую рубашку с коротким рукавом, парадные джинсы с карманами на коленях. Достал из заначки большую красную коробку конфет со смешным названием «Бобоньерка», запаковал её в красивый пакет в котором из Новороссийска передали фурнитуру. Воробей выдал мне мотоциклетный шлем с козырьком, и мы помчались с ветерком.
Заехали мы на задний двор больнички и припарковались возле санитарки — «РАФика». Воробей, сразу же убежал, сказав ждать здесь. Вскоре вышла крупная такая деваха в белом халате.
— Ты Андрей? — спросила она у меня, глядя сверху вниз.
— Анджей, — пискнул я глядя на великаншу.
— А чего не Бжегош или Франтишек?
— Да это типа, как бы, — я замялся и печально посмотрел на величественную медсестру.
— Ладно, пойдём, танкист без собаки!
Меня провели коридорами, и притащили к какой-то тетеньке врачихе без очереди и регистратуры. Докторица велела развдеваться, и начала меня мять, общупывать и прослушивать своим трубками. Выписала направление на рентген и профессиональным жестом забросила коробку конфет в ящик стола. При этом открыла, забросила одну конфетку в рот.
— Ммм пралине, — сказала она, что-то по медицински, и начала заполнять на меня какую-то карточку, бормоча под нос, — сложение плотное, атлетическое (ухх это про меня?), многочисленные гематомы, зэчемэтэ… без видимых последствий…
Заполнила карточку и под присмотром великанши — медсестры погнала меня на рентген.
Я промаялся в больничке еще пару часов, ожидая то снимки, то заключения по ним, меня еще посмотрело пару докторов. Мне было жутко неудобно задерживать Воробья. Но как оказалось, тому было пофиг. Он мило ворковал у мотоцикла со своей великаншей и пускал слюни. Назначили мне какие-то таблетки и мази, и порекомендовали покой. Короче заживет как на собаке.
Переломов ребер нет, сильные ушибы, как сказала первая докторица развитые мышцы (да я вообще шикарен!) уберегли от переломов. Подружайка Воробья сказала, что передаст мне лекарства, и мы благополучно отчалили, к обеду я уже был дома. Воробей распрощался со мной и, помахав, укатил. Сегодня я уже чувствовал себя намного лучше.
Хрен с ним садом и огородом, подождут. Мне покой нужен. С этой мыслью я заснул, на раскладушке в саду.
Разбудили меня крики от калитки. Кричали громко и настойчиво. Я послал кота Тихона разобраться, кто там и повернулся на другой бок. Кот спрыгнув с моей груди, забил болт на мои указания и ушел по своим делам, гордо покачивая хвостом. Вот падла!
Придётся самому идти.
Ёпта! Целая делегация. Машка и еще какая-то тётка лет тридцати и Витёк за рулем мотоцикла.
— Андж, ты как жив? — спросила Мадонна, стаскивая с головы строительную каску, заменявшую ей шлем.
— Да нормально Маш, в больничке был, переломов нет, лечение назначили, а вы чего?
— У меня отгулы, у Веры тоже, машинку и нитки мы привезли с собой, так, что будем шить, на море делать нефиг там все отдыхающими забито, да и подработать не помешает. По проценту в силе?
— А ну да! Я просто не думал, что так скоро. А вот эта Вера она ээ…
— Подружайка моя швея — раскройщица, я с ней свой процент поделю, она от своего смоталась на день он там, в запой ушёл. Чо бабе по подругам прятаться, найдет же колдырь грёбанный, а тут пусть с пользой время проведет!
Машка развила бурную деятельность, заставила Витька перетащить из коляски швейную машинку и еще какие-то коробки, и пакеты в летницу. Витек попрощался и довольный свинтил в город.
Машка и её подружка оборудовали швейное место, подключили машинку, заставили меня притащить из дома переносную лампу для дополнительного света. Решили начать с женской «Снежинки». Что-то трещали между собой, тыкали в журнал, Вера, которую я хотел сперва называть по имени отчеству, начала что-то черкать в тетрадке. Брюки они перешили вообще под женский вариант, раскроили из обрезков, нарастили пояс, настрочили в него резинок. Что-то заузили, что-то отпороли.
Причем работали быстро и слаженно, ножницы так и мелькали. Я, вздохнув, и переживая, о том, как бы не появился дед, начал чистить картошку на жареху.
Когда приехал Воробей и привез лекарства, комплект «Снежинка» был уже полностью готов. Машка, облачившись в костюмчик, прохаживалась перед большим зеркалом, притащенным из дома.
Воробей, приглашенный в летницу, открыл рот:
— Ого вот фирмА, сразу видно, в Краснодаре таких не видел!
Мадонна, кокетливо ухмыльнулась и вытолкала Воробья взашей.
— Андж, бля если такие мужские будут, я возьму, — затараторил он мне, — бабло есть если чо!
Я пообещал «достать» Воробью комплект, пошёл дожаривать картоху и резать салат из огурцов и помидоров.
С мужскими комплектами швеи управлялись
