– Mac an diabhail![17] – вскричал Макгиннис, вскакивая на ноги.
Солдаты увидели его и пришпорили лошадей. Беглецам тоже пришлось встать и спасаться бегством. Увы, спрятаться им было негде. Вокруг, сколько хватало глаз, тянулись луга и обнесенные невысокими каменными оградками поля. Рассекая волнистую золотисто-желтую массу колосьев, четырнадцатилетний Александер бежал так быстро, как ему позволяли его худые и слабые ноги. Обезумев от страха, он следовал за старым священником О’Ши. Однако измученные голодом беглецы не могли соперничать с резвыми лошадьми англичан.
«Не оглядывайся, только не оглядывайся!» – повторял про себя мальчик, каждую секунду ожидая ощутить меж лопаток укол стали. За спиной слышались крики, стучали копыта. Вот закричал от боли Макгиннис, а следом за ним кто-то еще. В висках яростно стучала кровь. Они все умрут… «Только бы добежать до той опушки! Только бы добежать…»
Послышался сухой щелчок выстрела, а следом за ним – крик и глухой стук упавшего тела. Александер повернул голову вправо, чтобы посмотреть, где О’Ши. Никого… Продолжая бежать, он боролся с желанием вернуться и помочь пожилому священнику.
– Не-е-ет! – вырвался крик из его измученной груди.
Он замедлил бег и услышал, как сзади приближается всадник. О’Ши пытался встать. Пуля попала ему в ногу. Александер повернул назад. Так подло оставить друга в беде? Ни за что!
– Беги! Спасайся! – крикнул ему священник. – Помолись за мою душу, Аласдар, и спасай свою! Ты ничем мне не поможешь!
Мальчик замер на месте. Лицо его было белым как полотно. Драгун был уже близко. Вот он занес меч над головой друга… Нет, он не может его бросить! Он не оставит его вот так умирать, пусть даже придется заплатить за это собственной жизнью!
– Держитесь, святой отец!
Он успел добежать к нему первым. Когда драгун поравнялся с ними, Александер выпрямился во весь рост, заслоняя собой старого О’Ши.
– Это божий человек! Не убивайте его! Меня убейте, а его оставьте в живых!
Дерзкие слова мальчишки заставили солдата замереть на месте. Рука с занесенным для удара мечом повисла в воздухе. Окинув брезгливым взглядом их изодранные в лохмотья килты, он наклонился было, чтобы добить раненого, однако в последнюю секунду передумал и опустил клинок. Он вполне мог позволить себе оставить старика и мальчишку в живых. К тому же они выглядели настолько истощенными, что все равно долго не протянули бы. А вдруг старик и вправду священник? Поднять руку на служителя Церкви ему не позволяли принципы.
– Божий человек, говоришь? Католик?
– Католик, – подтвердил О’Ши. – Я – капеллан.
Драгун посмотрел на товарищей, которые травой оттирали с клинков кровь хайлендеров.
– Моя мать была католичка, – тихо проговорил драгун, поворачиваясь к старику и мальчику, словно речь шла о постыдной болезни. – Так и быть, я оставлю вас в живых. Не в моих привычках убивать священников. Поедете в Инвернесс пленниками!
Сердце Александера стучало так, словно хотело выскочить из груди. Он склонился над другом. Их не убьют! Однако речь не шла о спасении, а лишь об отсрочке. Если они с О’Ши не умрут в тюрьме, их неминуемо ждет виселица, в этом он не сомневался ни минуты. Что ж, пусть так! Они умрут героями.
* * *
Дни тянулись за днями. Александер жалел о времени, потерянном в ожидании смерти, священник же неустанно повторял, что время никогда не бывает потеряно зря. Каждая минута, каждая секунда жизни зачем-то дана человеку. Пусть даже для того, чтобы послушать пение птиц, которое временами до них доносилось с улицы.
Вместе с другими участниками мятежа они попали в инвернесский толбут. Помимо шотландцев здесь было множество уроженцев Ирландии, французов и даже англичан, присоединившихся к повстанцам по политическим или религиозным убеждениям. Одних поймали при попытке дезертировать с поля боя, других – за то, что вели предательские речи, третьих – за то, что пили за здоровье изгнанного из страны принца Стюарта.
С каждым днем солнце все раньше начинало катиться к закату: осень постепенно уступала место зиме. Дни стали серыми, ночи – безлунными. Если в камеру и проникал свет, он казался бледным, бесцветным, блеклым, как изможденные лица находившихся в ней мужчин и женщин.
Все это время О’Ши говорил, а Александер внимал ему и удивлялся глубине его познаний. Об ирландце ему было известно немного – только то, что он аббат-расстрига и вынужден скрываться от светских властей из-за какой-то любовной истории. В свое время он отправился на Гибриды, очутился в конце концов на острове Скай и обосновался в крошечной рыбацкой деревне у озера Лох-Эйнорт. Местные жители очень обрадовались, что нашелся божий человек, который был готов жить с ними. Тот факт, что формально О’Ши не имел статуса священника, никого не интересовал.
«Само Провидение послало его мне, – думал Александер. – Если бы не он, меня, вероятнее всего, уже не было бы на свете!» Он прекрасно помнил тот миг, когда открыл глаза и увидел новую реальность, в которой ему теперь предстояло жить. Он пришел в себя после ранения, полученного на поле битвы. Сквозь крону деревьев виднелось небо. Александер попытался приподняться, но сильная боль буквально пригвоздила его к месту. Ему было холодно, хотелось пить. Рядом разговаривали какие-то люди. И только по прошествии нескольких секунд он осознал, что пушки умолкли.
– Отец! – позвал он слабым голосом.
Голоса на мгновение смолкли, а потом снова послышался шепот. Чья-то рука потрогала его лоб, затем приподняла на нем рубашку.
– Тебе очень повезло, малыш! Господь направляет наши шаги… Если бы не он, ты бы сейчас уже лежал мертвый в грязи на поле. Отступающие попросту затоптали бы тебя!
Александер повернул голову в ту сторону, откуда доносился голос. Пожилой мужчина грустно смотрел на него. Лицо его было испачкано кровью и грязью, белоснежные волосы прилипли к черепу. Он был так худ, что сквозь бледную кожу явственно проступали кости. И только ясный взгляд его блекло-голубых глаз давал понять, что в его изможденном теле еще теплится жизнь. Александер попытался проглотить комок в горле.
– Отступающие?
– А ты что думал? Что мы выстоим с мечами и кинжалами против пушек, заряженных картечью? Увы… Бой только начался, а в наших рядах уже было полно павших… Все потеряно, малыш. Принц скрылся, да поможет ему Господь…
– А мой отец? Где он?
– Где твой отец? Этого я не знаю. Больше половины наших полегло на равнине Драммоси-Мур. Как его зовут?
– Дункан Колл Макдональд, я из Гленко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
