— Все ясно! — произнесла Королева, которая тем временем внимательно разглядывала розы. — Отрубить им головы!
И шествие двинулось дальше. Только три солдата задержались, чтобы привести приговор в исполнение. Несчастные садовники бросились к Алисе за помощью.
— Не бойтесь, — сказала Алиса. — Я вас в обиду не дам.
И она сунула их в цветочный горшок, который стоял поблизости. Солдаты походили вокруг, поискали и зашагали прочь.
— Ну что, отрубили им головы? — крикнула Королева.
— Пропали их головы, Ваше Величество, — гаркнули солдаты.
— Отлично! — завопила Королева. — Сыграем в крокет?
Солдаты молча взглянули на Алису: видно, Королева обращалась к ней.
— Сыграем! — крикнула Алиса.
— Пошли! — взревела Королева.
И Алиса вошла в толпу гостей, с недоумением спрашивая себя, что же будет дальше.
— Какая… какая прекрасная сегодня погода, не правда ли? — робко произнес кто-то. Она подняла глаза и увидела, что рядом идет Белый Кролик и беспокойно на нее поглядывает.
— Да, погода чудесная, — согласилась Алиса. — А где же Герцогиня?
— Ш-ш-ш, — зашипел Кролик, тревожно оглядываясь. Он поднялся на цыпочки и шепнул ей прямо в ухо:
— Ее приговорили к казни.
— За что? — спросила Алиса.
— Ты, кажется, сказала: «Как жаль»? — спросил Кролик.
— И не думала, — отвечала Алиса. — Совсем мне ее не жаль! Я сказала: «За что?».
— Она надавала Королеве пощечин, — проговорил Кролик.
Алиса радостно фыркнула.
— Тише! — испугался Кролик. — Вдруг Королева услышит! Понимаешь, Герцогиня опоздала, а Королева говорит…
— Все по местам! — закричала Королева громовым голосом.
И все побежали, натыкаясь друг на друга, падая и вскакивая. Однако через минуту все уже стояли на своих местах. Игра началась.
Алиса подумала, что в жизни не видала такой странной площадки для игры в крокет: сплошные рытвины и борозды. Шарами служили ежи, молотками — фламинго, а воротцами — солдаты. Они делали мостик — да так и стояли, пока шла игра.
Поначалу Алиса никак не могла справиться со своим фламинго: только сунет его вниз головой под мышку, отведет ему ноги назад, нацелится и соберется ударить им по ежу, как он изогнет шею и поглядит ей прямо в глаза, да так удивленно, что она начинает смеяться; а когда ей удастся снова опустить его вниз головой, глядь! — ежа уже нет, он развернулся и тихонько трусит себе прочь. К тому же все ежи у нее попадали в рытвины, а солдаты-воротца разгибались и уходили на другой конец площадки. Словом, Алиса скоро решила, что это очень трудная игра.
Игроки били все сразу, не дожидаясь своей очереди, и все время ссорились и дрались из-за ежей; в скором времени Королева пришла в бешенство, топала ногами и то и дело кричала:
— Отрубить ей голову! Голову ему долой!
Алиса забеспокоилась; правда, у нее с Королевой пока еще не было ни из-за чего спора, но он мог возникнуть в любую минуту.
— Что со мной тогда будет? — думала Алиса. — Здесь так любят рубить головы. Странно, что кто-то еще вообще уцелел!
Она огляделась и принялась думать о том, как бы незаметно улизнуть, как вдруг над головой у нее появилось что-то непонятное. Сначала Алиса никак не могла понять, что же это такое, но через минуту сообразила, что в воздухе одиноко парит улыбка.
— Это Чеширский Кот, — сказала она про себя. — Вот хорошо! Будет с кем поговорить, по крайней мере!
— Ну как дела? — спросил Кот, как только рот его обозначился в воздухе.
Алиса подождала, пока не появятся глаза, и кивнула.
— Отвечать сейчас все равно бесполезно, — подумала она. — Подожду, пока появятся уши — или хотя бы одно!
Через минуту показалась уже вся голова; Алиса поставила фламинго на землю и начала свой рассказ, радуясь, что у нее есть собеседник. Кот, очевидно, решил, что головы вполне достаточно, и дальше возникать не стал.
— По-моему, они играют совсем не так, — говорила Алиса. — Справедливости никакой, и все так кричат, что собственного голоса не слышно. Правил нет, а если есть, то никто их не соблюдает. Вы себе не представляете, как трудно играть, когда все живое. Например, воротца, через которые мне надо сейчас проходить, пошли гулять на ту сторону площадки! Я бы отогнала сейчас ежа Королевы — да только он убежал, едва завидел моего!
— А как тебе нравится Королева? — спросил Кот тихо.
— Совсем не нравится, — отвечала Алиса. — Она так…
В эту минуту она заметила, что Королева стоит у нее за спиной и подслушивает.
— …так хорошо играет, — быстро сказала Алиса, — что хоть сразу сдавайся.
Королева улыбнулась и отошла.
— С кем это ты разговариваешь? — спросил Король, подходя к Алисе и с любопытством глядя на парящую голову.
— Это мой друг, Чеширский Кот, — отвечала Алиса. — Разрешите представить…
— Он мне совсем не нравится, — заметил Король. — Впрочем, пусть поцелует мне руку, если хочет.
— Особого желания не имею, — сказал Кот.
— Не смей говорить дерзости, — пробормотал Король. — И не смотри так на меня.
И он спрятался у Алисы за спиной.
— Котам на королей смотреть не возбраняется, — сказала Алиса. — Я это где-то читала, не помню только — где.
— Нет, его надо убрать, — сказал Король решительно.
Увидев проходившую мимо Королеву, он крикнул:
— Душенька, вели убрать этого кота!
У Королевы на все был один ответ.
— Отрубить ему голову! — крикнула она, не глядя.
— Я сам приведу палача! — сказал радостно Король и убежал.
Алиса услыхала, как Королева что-то громко кричит вдалеке, и пошла посмотреть, что там происходит. Она уже слышала, как Королева приказала отрубить головы трем игрокам за то, что они пропустили свою очередь. В целом происходящее очень не понравилось Алисе: вокруг царила такая путаница, что она никак не могла понять, кому играть. И она побрела обратно, высматривая в рытвинах своего ежа.
Она его тут же увидала — он дрался с другим ежом. Вот бы и ударить по ним, но Алисин фламинго забрел на другой конец сада; Алиса увидела, как он безуспешно пытается взлететь на дерево.
Когда Алиса, наконец, поймала его и принесла обратно, ежи уже перестали драться и разбежались.
— Ну и пусть, — подумала Алиса. — Все равно воротца тоже ушли.
Она сунула фламинго под мышку, чтобы он снова не убежал, и вернулась к Коту; ей хотелось еще с ним поговорить.
Подойдя к тому месту, где в воздухе парила его голова, она с удивлением увидела, что вокруг образовалась большая толпа. Палач, Король и Королева шумно спорили; каждый кричал свое, не слушая другого, а остальные молчали и только смущенно переминались с ноги на ногу.
Завидев Алису, все трое бросились к ней, чтобы она разрешила их спор. Они громко повторяли свои доводы, но, так как говорили все разом, она никак не могла понять, в чем дело.
Палач говорил, что нельзя отрубить голову, если, кроме головы, ничего больше нет; он такого никогда не делал и делать не собирается; стар он для этого, вот что!
Король говорил, что раз есть голова, то ее можно отрубить. И нечего нести вздор!
А Королева говорила, что, если сию же минуту они не перестанут болтать и не примутся за дело, она велит отрубить головы всем подряд!
(Эти-то слова и повергли общество в уныние.)
Алиса не нашла ничего лучшего, как сказать:
— Кот принадлежит Герцогине. Лучше бы посоветоваться с ней.
— Она в тюрьме, — сказала Королева и повернулась к палачу. — Веди ее сюда!
Палач со всех ног бросился исполнять приказ.
Как только он убежал, голова Кота начала медленно таять в воздухе, так что к тому времени, когда палач привел Герцогиню, головы уже не было видно. Король и палач заметались по крокетной площадке, а гости вернулись к игре.
Глава IX
Повесть черепахи Квази
— Ах, милая, ты и представить себе не можешь, как я рада тебя видеть, — нежно сказала Герцогиня, взяла Алису под руку и повела в сторону.
Алиса приятно удивилась, увидев Герцогиню в столь отличном расположении духа, и подумала, что это, должно быть, от перца она была такой вспыльчивой.
— Когда я буду Герцогиней, — сказала она про себя (без особой, правда, надежды), — у меня в кухне совсем не будет перца. Суп и без него вкусный! От перца, верно, и начинают всем перечить…
Алиса очень обрадовалась, что открыла новое правило.
— От уксуса — куксятся, — продолжала она задумчиво, — от горчицы — огорчаются, от лука — лукавят, от вина — винятся, а от сдобы — добреют. Как жалко, что никто об этом не знает… Все было бы так просто. Ели бы сдобу — и добрели!
Она совсем забыла о Герцогине и вздрогнула, когда та сказала ей прямо в ухо:
