Первым свидетелем оказался Болванщик. Он подошел к трону, держа в одной руке чашку с чаем, а в другой бутерброд.
— Прошу прощения, Ваше Величество, — начал он, — что я сюда явился с чашкой. Но я как раз чай пил, когда за мной пришли. Не успел кончить…
— Мог бы и успеть, — сказал Король. — Ты когда начал?
Болванщик взглянул на Мартовского Зайца, который шел за ним следом рука об руку с Соней.
— Четырнадцатого марта, кажется, — проговорил он.
— Пятнадцатого, — сказал Мартовский Заяц.
— Шестнадцатого, — пробормотала Соня.
— Запишите, — велел Король присяжным, и они быстро записали все три даты на грифельных досках, а потом сложили их и перевели в шиллинги и пенсы.
— Сними свою шляпу, — сказал Король Болванщику.
— Она не моя, — ответил Болванщик.
— Украдена! — закричал Король с торжеством и повернулся к присяжным, которые тут же взялись за грифели.
— Я их держу для продажи, — объяснил Болванщик. — У меня своих нет, ведь я Шляпных Дел Мастер.
Тут Королева надела очки и в упор посмотрела на Болванщика — тот побледнел и переступил с ноги на ногу.
— Давай показания, — сказал Koроль, — и не нервничай, а не то я велю тебя казнить на месте.
Это не очень-то подбодрило Болванщика: он затоптался на месте, испуганно поглядывая на Королеву, и в смятении откусил вместо бутерброда кусок чашки.
В этот миг Алиса почувствовала себя как-то странно. Она никак не могла понять, что с ней происходит, но, наконец, ее осенило: она опять росла! Сначала она хотела встать и уйти из зала суда, но, поразмыслив, решила остаться и сидеть до тех пор, пока для нее хватит места.
— А ты могла бы не так напирать? — спросила сидевшая рядом с ней Соня. — Я едва дышу.
— Ничего не могу поделать, — виновато сказала Алиса. — Я расту.
— Не имеешь права здесь расти, — заметила Соня.
— Ерунда, — отвечала, осмелев, Алиса. — Вы же прекрасно знаете, что сами растете.
— Да, но я расту с приличной скоростью, — возразила Соня, — не то что некоторые… Это же просто смешно, так расти!
Она надулась, встала и перешла на другую сторону зала.
А Королева меж тем все смотрела в упор на Болванщика, и не успела Соня усесться, как Королева нахмурилась и приказала:
— Подать сюда список тех, кто пел на последнем концерте!
Тут бедный Болванщик так задрожал, что с обеих ног у него слетели башмаки.
— Давай свои показания, — повторил Король гневно, — а не то я велю тебя казнить. Мне все равно, нервничаешь ты или нет!
— Я человек маленький, — произнес Болванщик дрожащим голосом, — и не успел я напиться чаю… прошла всего неделя, как я начал… хлеба с маслом у меня уже почти не осталось… а я все думал про филина над нами, который, как поднос над небесами…
— Про что? — спросил Король.
— Поднос… над небесами…
— Ну конечно, — сказал Король строго, — под нос — это одно, а над небесами — совсем другое! Ты что, меня за дурака принимаешь? Продолжай!
— Я человек маленький, — продолжал Болванщик, — а только после этого у меня все перед глазами замигало… только вдруг Мартовский Заяц и говорит…
— Ничего я не говорил, — торопливо прервал его Мартовский Заяц.
— Нет, говорил, — возразил Болванщик.
— И не думал, — сказал Мартовский Заяц. — Я все отрицаю!
— Он все отрицает, — сказал Король. — Не вносите в протокол!
— Ну тогда, значит, Соня сказала, — продолжал Болванщик, с тревогой взглянув на Соню. Но Соня ничего не отрицала — она крепко спала.
— Тогда я отрезал себе еще хлеба, — продолжал Болванщик, — и намазал его маслом…
— Но что же сказала Соня? — спросил кто-то из присяжных.
— Не помню, — сказал Болванщик.
— Постарайся вспомнить, — заметил Король, — а не то я велю тебя казнить.
Несчастный Болванщик выронил из рук чашку и бутерброд и опустился на одно колено.
— Я человек маленький, — повторил он. — И я все думал о филине…
— Сам ты филин, — сказал Король.
Тут одна из морских свинок громко зааплодировала и была подавлена. (Так как это слово нелегкое, я объясню тебе, что оно значит. Служители взяли большой мешок, сунули туда свинку вниз головой, завязали мешок и сели на него.)
— Я очень рада, что увидела, как это делается, — подумала Алиса. — А то я так часто читала в газетах: «Попытки к сопротивлению были подавлены…» Теперь-то я знаю, что это такое!
— Ну, хватит, — сказал Король Болванщику. — Закругляйся!
— А я и так весь круглый, — радостно возразил Болванщик. — Шляпы у меня круглые, болванки тоже…
— Круглый ты болван, вот ты кто! — сказал Король.
Тут другая свинка зааплодировала и была подавлена.
— Ну вот, со свинками покончено, — подумала Алиса. — Теперь дело пойдет веселее.
— Ты свободен, — сказал Король Болванщику.
И Болванщик выбежал из зала суда, даже не позаботившись надеть башмаки.
— И отрубите ему там на улице голову, — прибавила Королева, повернувшись к одному из служителей.
Но Болванщик был уже далеко.
— Вызвать свидетельницу, — приказал Король.
Свидетельницей оказалась кухарка. В руках она держала перечницу. Она еще не вошла в зал суда, а те, кто сидел возле двери, все как один вдруг чихнули. Алиса сразу догадалась, кто сейчас войдет.
— Давай сюда свои показания, — сказал Король.
— И не подумаю, — отвечала кухарка.
Король озадаченно посмотрел на Белого Кролика.
— Придется Вашему Величеству подвергнуть ее перекрестному допросу, — прошептал Кролик.
— Что ж, перекрестному, так перекрестному, — вздохнул Король, скрестил на груди руки и, грозно нахмурив брови, так скосил глаза, что Алиса испугалась. Наконец, Король глухо спросил:
— Крендели из чего делают?
— Из перца в основном, — отвечала кухарка.
— Из киселя, — проговорил у нее за спиной сонный голос.
— Хватайте эту Соню! — завопила Королева. — Рубите ей голову! Гоните ее в шею! Подавите ее! Ущипните ее! Отрежьте ей усы!
Все кинулись ловить Соню. Поднялся переполох, а, когда, наконец, все снова уселись на свои места, кухарка исчезла.
— Вот и хорошо, — сказал Король с облегчением. — Вызвать следующую свидетельницу!
И, повернувшись к Королеве, он вполголоса произнес:
— Теперь, душечка, ты сама подвергай ее перекрестному допросу. А то у меня голова разболелась.
Белый Кролик зашуршал списком.
— Интересно, кого они сейчас вызовут, — подумала Алиса. — Пока что улик у них нет никаких…
Представьте себе ее удивление, когда Белый Кролик пронзительно закричал своим тоненьким голоском:
— Алиса!
Глава XII
Алиса дает показания
— Здесь! — крикнула Алиса, забыв в своем волнении, как она выросла за последние несколько минут, и так быстро вскочила со своего места, что задела краем юбки скамью, на которой сидели присяжные, — скамья опрокинулась и все присяжные посыпались вниз, на головы сидящей публики. Там они и лежали, напоминая Алисе рыбок, так же беспомощно лежавших на полу с неделю назад, когда она случайно опрокинула аквариум.
— Простите, пожалуйста! — огорченно вскричала Алиса и принялась торопливо подбирать присяжных; случай с аквариумом не шел у нее из ума, и ей почему-то казалось, что, если не подобрать присяжных как можно скорее и не посадить их обратно на скамью, они непременно погибнут.
— Суд продолжит работу только после того, как все присяжные вернутся на места, — сказал Король строго.
— Я повторяю: все! Все до единого! — произнес он с расстановкой, не сводя глаз с Алисы.
Алиса взглянула на присяжных и обнаружила, что второпях она посадила Ящерку Билля на скамью вверх ногами; бедняга грустно махал хвостом, но перевернуться никак не мог. Она быстро взяла его и посадила, как полагается.
Про себя же она подумала:
— Конечно, это совсем неважно. Что вверх головой, что вниз, пользы от него на суде никакой.
Как только присяжные немного пришли в себя и получили обратно потерянные при падении грифели и доски, они принялись усердно писать историю этого происшествия. Один только Билль сидел неподвижно, широко открыв рот и уставившись в небо: видно, никак не мог опомниться.
— Что ты знаешь об этом деле? — спросил Король.
— Ничего, — ответила Алиса.
— Совсем ничего? — настойчиво допытывался Король.
— Совсем ничего, — повторила Алиса.
— Это очень важно, — произнес Король, поворачиваясь к присяжным.
Они кинулись писать, но тут вмешался Белый Кролик.
— Ваше Величество хочет, конечно, сказать: не важно, — произнес он почтительно. Однако при этом он хмурился и подавал Королю знаки.
