— Ладно… — прошептала она, — ладно… Если это в самом деле так важно…
Шут тоже ничего не стал говорить в ответ, только обнял любимую еще крепче, зарылся лицом в золотистые волосы. В горле у него стоял комок, и по-прежнему хотелось лишь одного — быть рядом с ней, с его королевой, и никуда ее не отпускать от себя.
Или самому бросить все и уехать вместе. Он бы, может, так и сделал, кабы не осознание, что самому ему от этого зла никуда не убежать и не скрыться.
— Когда, Пат?.. — слова походили на шелест, и были едва различимы.
Когда… Он снова промолчал, ответ витал в воздухе — чем скорей, тем лучше.
Возвращаясь во дворец, Шут думал, о чем заговорить с Руальдом в первую очередь. О нападении, которое случилось два дня назад? Или сказать, что пора снарядить для Элеи корабль на Острова? А может для начала спросить, как там принц?.. Вчера беседа с Тодриком продлилась до ночи, и, уж конечно, ни о каких других проблемах Шут с Руальдом говорить не пытался. Он до дома-то едва добрался, выжатый, как виноградный жмых. Эта встреча с братцем короля вымотала его хуже, чем любые кувыркания перед публикой.
Слишком много трудных разговоров за столь короткий срок.
В конце концов, Шут решил, что логичней будет сначала рассказать о нападении, а потом уже, исходя из этого, попросить корабль. Ну а про Тодрика можно и в последнюю очередь узнать — небось, за ночь-то принц мало чего успел нового поведать или отчудить.
'А потом зайду наконец к мадам Сирень, — подумал он, — А то уже совсем нехорошо, она меня с позавчера ждет'
У парадной лестницы на первом этаже Шут заметил пару очаровательных молоденьких барышень. Одеты они были не слишком броско, можно даже сказать, со вкусом, а по манерам сразу понятно — иногородние. Девушки смущенно заулыбались, увидев Шута, так смешно вспыхнули румянцем, что он невольно ухмыльнулся в ответ. А сам принялся гадать, откуда гостьи могли взяться. Не иначе как чьи-то дочки, которых решили представить свету. Заговаривать с ними Шут не собирался, у него и своих дел было более чем достаточно, однако не успел он ступить на лестницу, как одна из барышень — повыше и поярче лицом — робко спросила его:
— Простите, господин, а как нам пройти в картинную галерею? — и ресничками так кокетливо взмахнула. Прежде Шут непременно поддержал бы беседу. Уж ясно, что галерея — это только повод познакомиться. Но теперь ему было совсем не до этого. Он лишь торопливо кивнул и в двух словах объяснил, куда идти.
Почти кожей почувствовал разочарование девушек. Особенно младшей…
Быстро, почти бегом, поднимаясь по ступенькам, Шут попытался увидеть себя со стороны — чтобы понять, ну чего им так неймется? Разве мало во дворце красивых широкоплечих гвардейцев? Или родовитых дворянских сынков? Наверное, эти две прелестницы еще не успели разглядеть, сколько мужчин ходит по Солнечному Чертогу. А то зачем бы им кидаться на первого встречного — невыспавшегося и такого хмурого типа, как господин Патрик. Он и улыбнулся-то им только потому, что по-другому уж никак было невозможно.
И вообще… Ему нужна была только одна единственная женщина…
— Руальд! — Шут вошел к королю решительно и даже дерзко. Он лишь один раз громко стукнул в дверь и сразу же распахнул ее. Король удивленно поднялся с софы на которой мгновение назад задумчиво курил свою красивую трубку в золотой инкрустации. — Мне надо с тобой поговорить!
— В чем дело? — король встревожено нахмурился, подошел к нему и впервые за все эти дни заглянул наконец в глаза. — Что случилось?..
Рассказ Шута много времени не занял. Просьба тоже. И не успел он закончить, как Руальд уже дергал сигнальный колокольчик, вызывая лакея.
— Капитана гвардии ко мне! Срочно! — слуга испуганно кивнул и поспешил убраться, выполняя волю государя. — Ох, Пат… — король посмотрел на Шута как-то странно, — не понимаю я. Тодрику голову задурили… так мало им. Ведь ясно же теперь, что ничего у них не вышло! Я жив, мальчик мой тоже. Тод теперь уже навряд ли купится на посулы власти… Чтобы сбросить с трона нашу династию придется проворачивать новые интриги, подкупать новых людей… В конце концов, убивать уже не только меня одного, а это слишком очевидная измена… И ты! Ну при чем здесь ты?! Зачем они тебя-то не оставят в покое?
Шут пожал плечами. И подумал, что даже если бы и оставили… сам он все-таки не сумел бы бросить короля теперь. Может потому и не давали ему житья. Знали прекрасно, что господин Патрик опять встрянет затычкой в любой каверзе против короля…
Почему так сложилось — Шут и сам не знал. Только понял вдруг, что причиной тому даже не чувство вины перед другом и не давняя благодарность за спасенную жизнь… Нечто большее лежало в глубине их связи, их удивительного родства…
— Пат? — король тронул его за плечо. — Покажи мне эту… этот… оберег, — Шут кивнул. Расстегнув дублет и ослабив завязки рубахи, обнажил руку, позволив Руальду увидеть работу шамана. — А почему именно ящерица?
— Кайза так увидел… я и сам не знаю почему. Говорит, что на меня похоже, — он улыбнулся Руальду. А минутой позже камердинер доложил о приходе капитана.
В подробности о нападении на Шута король вдаваться не стал. Может, Дени и догадывался о необычных новоприобретенных способностях господина Патрика — и уж наверняка это было именно так — но все равно лишний раз напоминать о них не стоило. Поэтому Руальд просто отдал четкие указания о срочном снаряжении личного королевского корабля для плавания на Острова.
'Давиан обрадуется… — подумал Шут с грустью. В Чертог прилетело уже немало птиц из Брингалина — отец Элеи очень хотел знать, когда его дочь прекратит вести себя точно простолюдинка без долга и чести, да надумает-таки вернуться домой. Принцесса же все больше отмалчивалась, ограничиваясь короткими уведомлениями о том, что жива, здорова и наследницей больше быть не собирается… Шут не спрашивал, писала ли она отцу о своем безумном выборе… Скорее всего — да. И в любом случае уж наверняка Давиан все прознал от своих осведомителей. Слухи-то по Чертогу гуляли ох какие красочные… Шут не знал чьими стараниями, но связь его с бывшей королевой почему-то очень быстро стала известна всем обитателям дворца. Впрочем, он догадывался, кого стоит благодарить за эту милую откровенность…
После той встречи в подземелье Шут видел Торью лишь дважды. И оба раза министр при появлении господина Патрика начинал вести себя как-то странно. Он словно забывал, о чем только что шла речь в разговоре и, хотя по-прежнему делал вид, будто не замечает Шута, но на самом деле только о нем и думал… Шут чувствовал эти мысли, липкие и тревожные, но страха больше не испытывал, только желание убраться подальше с глаз этого человека. Ему было противно. Будто в свежую кучу наступил… А когда Шут представлял себе, что говорит Торья — и даже что думает — про Элею… ему хотелось надеть на министра мешок поплотней, лишив его тем самым возможности рассеивать вокруг себя поганые мысли. Так что пусть принцесса поскорее уезжает из Золотой. Чем дальше она будет, тем меньше ее коснется эта скверна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
