Шут не понимал. Он отчаянно затряс головой, снова рванулся прочь.
Безуспешно. Руальд крепко держал.
— Погоди ты! — воскликнул король. — Послушай… Отец по молодости, пока мать не заболела, был слишком охоч до женщин… Я перерыл кучу бумаг, поднял все архивы, но теперь знаю точно — ты его сын. В тот год, когда вернулся лорд Арро, отец тоже побывал в их родовом замке. Он занемог в пути и провел там две недели. Это было почти ровно за девять месяцев до твоего рождения.
— Выдумки все… — устало проронил Шут и отвернулся. Сердце стучало в висках, а лицо полыхало сильней, чем рана в груди пару дней назад.
— Может и выдумки, — Руальд говорил с ним точно с малым дитем, — да только ведь ты и сам, небось, замечал, как мы с тобой похожи.
— Похожи… — прошептал Шут. — И что с того? Мало ли…
— Дурень ты! — начал сердиться Руальд. Сцапав Шута своими здоровенными ручищами, он подтащил его к зеркалу. — Я тоже раньше думал 'мало ли'! Думал, это случайно. Но погляди сам. Ну же! Не отворачивайся.
Шут и не отворачивался. Просто признать за правду слова короля было совсем немыслимо. Однако Руальд по-прежнему крепко держал его за плечи — держал до тех пор, пока Шут не взглянул на зеркало.
Конечно, похожи.
Кто бы спорил… Он и прежде этому дивился, но никогда не придавал значения.
— Я тоже не сразу поверил, — промолвил Руальд, дотрагиваясь до Шутова лица указательным пальцем, словно сравнивал наощупь. — Слишком это… как в старых балладах! А ведь мог бы догадаться… хотя ты и в самом деле удался в мать. И белых волос не унаследовал, — он усмехнулся чуть криво. — Зато они достались Фарру.
Шут потупил взор. Всякое напоминание об этом грехе неизменно заставляло его сгорать от стыда.
Но Руальд не ставил себе цели взывать к Шутовой совести. Он улыбнулся и весело взъерошил ему волосы.
— Вот такие дела… брат мой.
Шут с трудом сделал вдох — первый за последние несколько мгновений — и наконец посмотрел Руальду в глаза. Ох, как же ему хотелось, чтобы король снова повторил слова, сказанные мгновение назад.
Но тот произнес совсем другое:
— Если бы ты столько лет не таил свое имя, возможно все открылось бы гораздо раньше… Хотя узнай его Торья или Волен, ты бы, пожалуй, и вовсе не дожил до сего дня… А знаешь, что оно означает? Нет? Солнечный Ветер… Леди Амелия была весьма романтична. Или просто сумела угадать твою суть. — Руальд поскреб подбородок и покосился на Шута насмешливо. — Ну а теперь о неприятном. Боюсь, тебе придется предстать перед Советом, а, может быть, и всем цветом нашего дворянства. Знаю, ты такие дела не очень любишь, но не могу же я возлагать на тебя венец наследника в уединении этого кабинета. Ты, правда, будешь только третьим!
Шут молча кивнул. Третий наследник? Он? Безродный паяц из бродячего балагана?..
Слова застревали в горле, поэтому Шут просто стоял и смотрел на Руальда, пытаясь осознать, что вот этот великий человек, этот сверкающий король, который всегда и во всем был на три головы выше — его брат.
Родной брат.
И вдруг почувствовал, как многолетний страх одиночества лопнул и рассыпался пылью…
А в зеркале на миг отразился совсем другой Шут — тонкий мальчишка в пестром костюме из цветных лент с лукавой ухмылкой на лице. Он еле слышно звякнул бубенцами, махнул на прощанье ладошкой и навсегда растворился в прошлом.
Эпилог
Поле пахло травами. Десятками разных трав. И куда ни кинь взор — всюду росли цветы: колокольчики, ромашки… и целые созвездия солнечных одуванчиков.
Шут остановил фургон под высоким раскидистым дубом и отпустил поводья. Лошади тотчас склонили головы к сочным зеленым стеблям — уже успели проголодаться.
— Что это за место, Пат? — спросила Элея. Она сидела рядом на мягкой скамье для возницы и с большим интересом разглядывала и золотое поле, и лес чуть в стороне, и изгиб реки, вдоль которой они ехали с самого утра. — Так красиво…
Шут спрыгнул с козел и помог ей спуститься. Сердце у него колотилось в предвкушении чуда. Почему-то он был уверен, что именно здесь получится…
— Много лет назад мы останавливались в этих краях. Мне тогда было лет десять. Сегодня останемся здесь, — и легонько сжал ладонь Элеи. Чудо звало его.
Оставив любимую возле фургона, он шагнул в высокие травы. Закрыл глаза.
Все как прежде.
Стрекот кузнечиков, теплые лучи солнца и свежий ветер, треплющий волосы.
И совсем не важно, что где-то чуть поодаль расседлывают коней гвардейцы Руальда, в чьи обязанности входит оберегать наследника и его высокородную супругу.
Не важно!..
Важна только радость, переполняющая душу. Только Сила, что струится по позвоночнику искристым потоком.
Шут рассмеялся от счастья и распахнул глаза. Поле перед ним золотилось тысячами одуванчиков — словно солнце отразилось в каждом полевом цветке.
Он вдохнул поглубже и представил, что легок, как ветер. А потом побежал, подняв лицо к ярким лучам. Все быстрей и быстрей — пока ноги не перестали задевать верхушки трав…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
