вы замужем.
– Замужем, – отозвалась Наталья Семеновна и улыбнулась.
Дома, накормив ужином свое семейство, Наталья Семеновна села за телефон. С кого начать?
– Галина! – поприветствовала она свою давнюю подругу, которая была в разводе и сетовала на отсутствие кандидатов на свободное место. – Как у тебя с личной жизнью?
– Без перемен, – отозвалась Галина.
– Тогда слушай! Жених есть! – и Наталья Семеновна стала рассказывать про своего коллегу.
Но Галина не дослушала:
– Ладно, Наташ, не старайся.
– Почему?
– Да как-то все кавалеры надоели, только время терять.
– Ну, ладно, подруга, как знаешь…
Наталья Семеновна положила трубку и задумалась. Надо же! Ей казалось, что Николай Константинович весьма достойная кандидатура в женихи, но не тут-то было.
Подруга Лариса сразу заподозрила, что потенциальный жених будет претендовать на ее жилплощадь. Подруга Марина испугалась звания профессора:
– Ты что? О чем с ним разговаривать? О теоремах, что ли?
Энтузиазм Натальи Семеновны постепенно сходил на нет. Положив в очередной раз трубку, она подумала: «Ладно, не хотят – не надо, только что я скажу незадачливому жениху? Наверно, сваха из меня никудышная».
Прошло несколько недель, когда у Натальи Семеновны совпало расписание с Николаем Константиновичем. И она решила сразу же «отчитаться о проделанной работе», но так, чтобы не обидеть человека.
– Представляете! Почти все мои «кандидатки» уже устроили свою личную жизнь. Больше и не знаю, к кому еще обратиться.
– Может, кого вспомните. Не на улице же знакомиться, в самом деле.
– Ладно, я подумаю, – ответила Наталья Семеновна, просто, чтобы что-то сказать.
Но про себя решила, что больше никому звонить и предлагать жениха не станет. Через некоторое время, придя домой, Наталья Семеновна застала в гостях у своей дочери подругу Алю. Молодые женщины с удовольствием болтали, сидя на кухне и попивая чай. Аля была за рулем, и Ариша предложила чай.
Наталья Семеновна занялась ужином, прислушиваясь к беседе. Аля говорила о свекрови, какая чудесная женщина, умница и красавица, и доброты необыкновенной. Но вот осталась вдовой в 49 лет. И тут Наталья Семеновна решила рассказать о Николае Константиновиче. Обе подружки, и Аля, и Ариша, отреагировали с энтузиазмом! Порешили, что Наталья Семеновна передаст номер телефона Алиной свекрови Николаю Константиновичу, и он сам с ней созвонится и назначит встречу.
– Ой, – вдруг всполошилась Аля. – Только мы живем в Мытищах!
– И что? Это же рядом с Москвой, – удивилась Наталья Семеновна.
– Она Москву не очень хорошо знает, редко бывает.
– Ну, договорятся встретиться в метро, схему всегда можно посмотреть!
На том и порешили. Довольная успехом, Наталья Семеновна при первой же встрече дала номер телефона Николаю Константиновичу, и спокойно переключилась на текущие учебные дела.
Весенний семестр подходил к сессии. Студенты напоминали броуновское движение, стали активнее посещать лекции и семинары, сдавать текущие задолженности и волноваться о предстоящих экзаменах. Наталья Семеновна радовалась приближающейся сессии, после нее – летний отпуск! Красота.
Как-то вечером Наталья Семеновна вновь застала дома Алю. Та уже собиралась уходить и стояла в дверях, как вдруг Наталья Семеновна вспомнила о планах познакомить ее свекровь и Николая Константиновича.
– Позвонил? – спросила Наталья Семеновна.
– И позвонил, и на свидание пригласил.
– Ну и как?
– И не пришел! – в голосе Али звучало возмущение.
– И не пришел? – это очень удивило Наталью Семеновну. – Я выясню.
Николай Константинович шел навстречу по коридору института. «На ловца и зверь бежит», – подумала Наталья Семеновна.
– Здравствуйте, Николай Константинович, как дела?
– Добрый день. Нормально все, к сессии движется.
– А на личном фронте? Вы звонили моей протеже?
– Звонил.
– И как?
– Вполне милая женщина, скромная.
– И что дальше?
– Предложил встретиться.
– Она согласилась?
– Да, согласилась, но не пришла.
– Она не пришла? А мне сказали, что вы не пришли!
– Как не пришел? Я был, на всех женщин посматривал.
– Может, надо было подойти и спросить? – наступала Наталья Семеновна.
– Я и спрашивал. Не пришла.
Они помолчали. Дочь Ариша нередко ставила в упрек Наталье Семеновне, что она пристает с вопросами к людям, что это неприлично. На что Наталья Семеновна отвечала, что ей люди интересны, вот она и спрашивает.
– И где же вы договорились встретиться? – спросила она теперь.
– Ей и мне удобна оранжевая ветка, на станции «Китай-город».
В секунду Наталье Семеновне все стало ясно. Как в детективном фильме про Эркюля Пуаро, все сложилось: жених ехал на «Китай-город» с юга, а невеста – с севера, и приехали они на разные платформы. И честно ждали друг друга. И расстраивались. И не дождались.
И надо же было назначить свидание именно на этой станции, может, единственной в Москве, где разные платформы – и увидеть друг друга невозможно…
Лилия Лузанова
Мюон одиночества
(отрывки из Венецианской части романа «Мюон одиночества»)
Лилия Лузанова: «Воспитывалась самым сумасшедшим городом России – Казань, где творили самые безумные гении: 19 век – Н. И. Лобачевский, 20 век – Н.А. Васильев. Поэтому пытаюсь писать в неевклидовом измерении».
…В одном месте набережная сужалась, потесненная углом блекло-салатового, наползающего на нее потускневшей и обсыпавшейся штукатуркой здания, и становилась особенно хороша за счет сужения и неожиданного добавления нового оттенка зеленого, разбавившего мягкий розовый цвет еще незажженных фонарей. В этом месте все особенно между собой гармонировало и рифмовалось – и мутная вода, и мукомольный буро-кирпичный завод Джудекки, и скрипящий от ветра причал, и несуразность кривоватого здания, склонившегося интимно к фонарю.
…Одиночество стояло рядом, так и не отступив от меня ни на шаг. Я снова взглянула в его мглистые мутно-нефритовые глаза с отражающимися в них медными бликами заката. Мое время истончается, но по-прежнему не дает гарантию, – кроме глаз, этих мглистых рысьих глаз, свидетельствующих вечность.
В одиночестве есть какая-то звериная, непреодолимая привлекательность. Оно влечет и пугает, возвышает и отвращает одновременно. Одиночество обостряет, усиливает акустику времени, и можно слышать зов предков. От этой прозрачности становится жутко, будто приближаешься к световой черте, отделяющей мир живых от мира мертвых. И тогда хочется вырваться, вернуться обратно в замутняющую и мнимо успокаивающую сознание своей суетой жизнь.
Только нельзя избавиться от того, частью чего являешься. Так же как никогда не исчезнет то, что является частью тебя. Мы состоим друг из друга – я из одиночества, а одиночество – из меня. Одиночество слагается из множества нас – бессистемных мюонов, тщетно пытающихся соединиться, не понимая того, что всегда были едины. Так же, как и всегда были разделены.
Я спустилась по лестнице к самому краю воды, и дух тления ударил мне в нос. Вода массивно и величественно
