бывают у детей помладше.
прядь светлых волос
Меня словно повело назад, и я, чтобы не потерять равновесие, взмахнул руками. Я слышал, как Кэсси, стоящая где-то рядом с Софи, быстро проговорила:
– Возможно, заколка не ее. Одета девочка в белое и голубое, даже резинки для волос в тон подобраны. Девочка явно старалась. Но мы все равно проверим.
– Ты чего это? – спросила меня Софи.
– Ничего, – отмахнулся я, – просто кофе хочу.
У нашего нового Дублина, стильного, полного движухи и влюбленного в двойной эспрессо, имеется огромный плюс: любые выкрутасы настроения можно свалить на недостаток кофе. В эпоху чая такое не работало – по крайней мере, до повальных отмазок не доходило.
– Я ему на день рождения капельницу с кофеином подарю, – сказала Кэсси. Ей тоже нравилась Софи. – От него, пока дозу в себя не вольет, пользы даже меньше, чем обычно. Расскажи ему про камень.
– Да, мы обнаружили два интересных момента, – сказала Софи. – Примерно вот такой величины камень, – судя по тому, как она раздвинула ладони, дюймов восемь в ширину, – наверняка стал орудием убийства, у меня почти нет сомнений. Мы нашли его в траве возле стены. С одной стороны к камню прилипли волосы и кусочки кости, есть следы крови.
– Отпечатки пальцев? – спросил я.
– Нет. Несколько смазанных пятен, но, похоже, они от перчаток. Интересно вот что: мы нашли камень возле стены. Возможно, убийца перелез через стену со стороны поселка, хотя не исключено, что он просто хотел, чтобы мы так подумали. И он выбросил камень тут. Логичнее было бы забрать камень с собой, отмыть и спрятать у себя в саду, а не тащить сюда вместе с телом.
– Может, сперва упал камень? – предположил я. – А затем убийца сбросил тело, перетащив его через стену.
– Вряд ли, – усомнилась Софи.
Она переминалась с ноги на ногу, осторожно подталкивая меня к плоскому камню. Софи явно не терпелось вернуться к работе. Я отвел взгляд. Трупов я не боюсь и выдерживал зрелища и похуже. Годом раньше, например, один папаша избил своего едва начавшего ходить ребенка, да так, что практически расколошматил тельце всмятку, но сейчас мне никак не удавалось избавиться от какого-то странного головокружения, глаза словно не желали фокусироваться. Я подумал, что мне, наверное, и впрямь надо кофе выпить.
– Камень лежал испачканной стороной вниз. А трава под ним лишь примята. Значит, камень там недолго пролежал.
– К тому же когда тело принесли сюда, кровь уже свернулась, – добавила Кэсси.
– Ах да, и еще кое-что любопытное, – сказала Софи, – иди глянь.
Я смирился с неизбежным и поднырнул под ленту. Другие криминалисты взглянули на нас и посторонились, освобождая место. Оба совсем молодые, почти практиканты, и я вдруг представил, какими они видят нас – матерые, отстраненные, поднаторевшие в искусстве взрослой жизни и разговорах. В какой-то мере эта картинка меня слегка встряхнула: вот парочка детективов из отдела убийств с непроницаемыми минами, плечом к плечу шагают к телу убитого ребенка.
Она лежала, свернувшись калачиком, на левом боку, словно заснула на диване под мирную беседу взрослых. Левая рука вытянута вдоль края камня, правая, с неестественно вывернутой кистью, прижата к груди. На девочке были серо-голубые брюки с заклепками и молниями в самых неожиданных местах, белая футболка, на груди украшенная принтом из васильков, и белые кроссовки. Кэсси была права, одежду девочка подбирала старательно – на толстой, упавшей на щеку косичке синел шелковый василек. Хотя девочка выглядела маленькой и щуплой, задравшаяся штанина обнажила упругую и накачанную голень. Возраст – от десяти до тринадцати, – скорее всего, установили верно: едва наметившаяся грудь чуть оттопыривала футболку. На носу, губах и по краю передних зубов запеклась кровь. Мягкие, невесомые кудряшки на лбу трепал ветер.
На руки девочке надели прозрачные полиэтиленовые пакеты, которые завязали на запястьях.
– Похоже, она сопротивлялась, – сказала Софи, – несколько ногтей сломано. Сомневаюсь, что под другими ногтями мы найдем материал для ДНК, ногти довольно чистые, но с одежды надо собрать волокна и другие материалы.
На миг меня охватило желание больше не тревожить ее – оттолкнуть руки криминалистов, заорать бездельникам из морга, чтобы они валили отсюда. Ее и так лишили всего. Кроме смерти, у этой девочки ничего не осталось, и пусть у нее будет хотя бы она. Хотелось завернуть ее в мягкое одеяло, пригладить спутанные волосы, расстелить перину из опавших листьев, и чтобы в них шуршали всякие мелкие зверьки. Оставить ее спать, навсегда отпустить в тайную подземную реку, а над головой у нее будут кружить семена одуванчиков, убывающая и растущая луна и снежинки. Она так старалась выжить.
– У меня такая же футболка есть, – тихо сказала у меня за спиной Кэсси, – в детском отделе “Пенни” продавались.
Кэсси как-то ее надевала, но больше – я не сомневался – не наденет. Невинность была осквернена столь необратимо, что ирония по поводу такого совпадения выглядела совершенно невозможной.
– Я вот что тебе показать хотела, – заторопилась Софи.
На месте преступления она не позволяет себе ни сентиментальности, ни черного юмора. По ее словам, это отнимает время, которое лучше использовать для расследования, но на самом деле явно считает, что это для слюнтяев. Она показала на край камня.
– Перчатки нужны?
– Я не буду ничего трогать, – заверил я и опустился на корточки.
С этой точки я заметил, что один глаз у девочки приоткрыт, словно она лишь притворяется спящей и ждет подходящего момента, чтобы вскочить и закричать: “У! А вы и поверили!” По ее руке медленно полз маленький черный жучок.
Сверху на камне, в паре дюймов от края, был вырезан желобок шириной в палец. Время и погода почти до блеска отполировали его, и все же в одном месте рука у резчика сорвалась, отчего сбоку образовалась тонкая неровная насечка. Внутри нее темнело пятно.
– Это Хелен обнаружила, – сказала Софи, и девушка-криминалист с горделивой скромностью улыбнулась мне. – Мы сделали экспресс-текст, это кровь. Человеческая или нет, я попозже сообщу. Сомневаюсь, что это как-то связано с трупом, поскольку к тому времени, как девочку притащили сюда, кровь у нее уже свернулась. Уверена, что это пятно появилось тут много лет назад. Возможно, кровь принадлежит животному, а может, кто-то из подростков здесь поранился, но вообще это интересно.
Я вспомнил нежную впадинку на запястье Джейми, загорелую кожу на затылке Питера и белую там, где ему только что остригли волосы. Я чувствовал, как старательно Кэсси не смотрит на меня.
– Я здесь связи не вижу. – Сидеть на корточках, не придерживаясь за камень, стало сложно, я встал
