закинули нога на ногу – ну точно подставки для книг. После смены Кэсси ждала меня и все возмущалась, как долго я собираю вещи (“Ты прямо как Сара Джессика Паркер! Не забудь подводку для губ, красотка, а то придется водителя лишний раз гонять”), а на лестнице спросила: “По пиву?” Мне не постичь волшебства, которое растянуло один вечер на много лет. Единственное доступное мне объяснение – впрочем, чересчур очевидное, – это что мы слеплены из одного теста.
Как только Костелло ввел Кэсси в курс дела, мы с ней стали напарниками. О’Келли, правда, слегка посопротивлялся, ему не нравилось, что двое молодых, многообещающих салаг будут работать в паре, и к тому же ему пришлось искать напарника для Куигли. Однако как раз в тот момент я – скорее благодаря слепому везению, а не изощренным умозаключениям – нашел парня, который слышал, как кто-то хвастался, будто замочил бомжа, поэтому у О’Келли я был на хорошем счету, чем и воспользовался. О’Келли предупредил, что будет давать нам только простейшие дела и совсем “висяки”, иначе говоря, “такие, где настоящее расследование не требуется”. Мы кротко покивали и в сотый раз поблагодарили его. Убийцы – и мы это знали – не в курсе, что им следует чередовать сложные дела с простыми. Кэсси переложила вещи на стол по соседству с моим, а ветеран Костелло, которому пришлось встать в пару к Куигли, несколько недель подряд бросал на нас взгляды одновременно грустные и укоризненные, словно страдающий лабрадор.
* * *
За следующие пару лет мы, похоже, завоевали неплохую репутацию в отделе. По делу об убийстве бомжа мы взяли подозреваемого и допрашивали его шесть часов – впрочем, если выкинуть из записи постоянно повторяющуюся фразу “Да ты охерел”, то вся запись займет минут сорок, не больше, а потом он все-таки признался. Этого маргинала звали Уэйн (“Уэйн, – сказал я Кэсси, когда мы с ней вышли принести ему «Спрайта» и наблюдали через одностороннее стекло, как наш подозреваемый расковыривает прыщи. – Да лучше бы его родители сразу при рождении сделали ему на лбу татуировку: «Мы даже в школе не доучились»”). Бомжа с погонялом Бородатый Эдди он избил за то, что тот спер у него одеяло. Подписав признательные показания, Уэйн поинтересовался, вернут ли ему одеяло. Мы передали Уэйна дежурным, пообещав, что те разберутся, взяли бутылку шампанского и поехали к Кэсси, где проболтали до шести утра. На работу на следующий день мы явились с опозданием, сонные и по-прежнему в слегка приподнятом настроении.
Нам, вполне предсказуемо, пришлось пройти через вопросы, которыми забрасывали меня Куигли и еще кое-кто. Их интересовало, трахаемся ли мы с Кэсси, и если да, то легко ли ее развести на секс. Поверив все же, что мы не трахаемся, они заподозрили, что Кэсси больше по девочкам. (Лично мне Кэсси всегда казалась очень женственной, однако готов признать, что при определенном раскладе ее прическа, отсутствие косметики и мешковатые брюки вполне способны навести на мысли о лесбийских наклонностях.) В итоге Кэсси надоели слухи, и она положила им конец, явившись на рождественскую вечеринку наряженной в черное обтягивающее платье с открытыми плечами, да еще и в сопровождении умопомрачительного красавчика-регбиста по имени Джерри. На самом деле он был ее троюродным братом, к тому же благополучно женатым, однако Кэсси ревностно опекал, поэтому ради ее карьеры с легкостью согласился целый вечер с обожанием смотреть на нее.
После этого сплетни стихли и все оставили нас заниматься своим делом, что нас обоих вполне устраивало. Несмотря на внешность, Кэсси не особенно общительная, не больше, чем я сам. Она бодрая, жизнерадостная и острая на язык, но когда у нее есть выбор, то предпочитает мое общество большим компаниям. Я часто оставался ночевать у нее дома, на диване. Процент раскрываемости у нас был довольно высокий, и даже когда мы запаздывали с отчетами, О’Келли не грозил, что даст нам других напарников. Мы посетили судебное заседание, на котором Уэйна признали виновным в убийстве (“Да ты охерел!”). Сэм О’Нил нарисовал неплохую карикатуру на нас двоих в образе Малдера и Скалли (этот рисунок до сих пор где-то у меня валяется), и Кэсси прилепила ее сбоку на монитор компьютера, рядом с наклейкой “Плохой коп! Не дам печеньку!”.
Вспоминая то время, я прихожу к выводу, что для меня Кэсси просто появилась в подходящий момент. Будучи непосвященным, я создал для себя сверкающий, непостижимый образ отдела убийств, где нет ни Куигли, ни сплетен, ни шестичасовых допросов бомжей, чей словарный запас ограничивается шестью словами, а от акцента зубы сводит. Я рисовал себе существование, в котором нет ничего незначительного, мелкого, зато есть такое напряжение, что чиркни спичкой – и полыхнет, однако реальность привела меня в замешательство и выбила из колеи, как ребенка, который открыл сверкающий рождественский подарок и обнаружил там шерстяные носки. Не будь рядом Кэсси – и я, скорее всего, превратился бы в полицейского, какими их показывают в “Законе и порядке”, измученного и во всем видящего правительственный заговор.
2
Дело Девлин мы получили в августе, утром в среду. Если верить моим записям, было 11:48, поэтому все остальные пили кофе. Мы с Кэсси играли на моем компьютере в “Червяков”.
– Ха! – И Кэсси отправила своего вооруженного бейсбольной битой червяка на моего.
Мой червяк по имени Подметальщик Уилли завопил: “Ой мамочки!” – и полетел с обрыва в океан.
– Я тебе просто поддался, – заявил я.
– Ну да, конечно, – ответила Кэсси, – настоящих мужиков девчонки не побеждают. Это даже червяку ясно – только слюнтяй с маленькими яйцами способен…
– К счастью, я не сомневаюсь в собственной мужественности, поэтому мне даже отдаленно не грозит…
– Тсс! – И Кэсси развернула мою голову в сторону монитора: – Вот так, молодец. Веди себя хорошо и позаботься о своем червячке. Видит бог, ему недолго осталось.
– Переведусь, пожалуй, в Службу спасения. Там спокойнее, – сказал я.
– В Службе спасения надо быстро реагировать, солнышко ты мое, – съязвила Кэсси, – а ты полчаса думаешь, как поступить с нарисованным червяком, так что вряд ли тебя отправят заложников освобождать.
В этот момент в кабинет ввалился О’Келли.
– Где все? – поинтересовался он.
Кэсси стремительно нажала Alt-Tab. Одного из своих червяков она окрестила О’Дурелли и нарочно отправляла в самые безнадежные передряги, чтобы посмотреть, как его разнесет на куски динамитная овца.
– У нас перерыв, – объяснил я.
– Тут археологи труп раскопали. Кто возьмется?
– Мы, – ответила Кэсси и, оттолкнувшись ногой от моего кресла, отъехала на свое место.
– Почему мы? – спросил я. – А патологоанатомы что, не могут разобраться?
Когда археологи находят человеческие останки на
