Я ничего не собираюсь с тобой делать. Мы приедем домой, поужинаем и ляжем спать.
Он говорит медленно, выделяя каждое слово, словно я глупый ребенок. Выжидающе смотря на меня, ждет мой ответ. Только, я думаю, что он ему не нужен. Руслан Владимирович всё давно решил за меня.
Я киваю, соглашаясь на его предложение. Как только мужчина вновь начинает движение, придумываю несколько планов, как сбежать.
Первый — просто ускользнуть из его дома, когда он отвлечется.
Вот только, когда мы подъезжаем к его собственности, я понимаю, что план провалился с треском. Огромный, высокий забор ставит крест на моем побеге. Заезжая на территорию дома, вижу несколько охранников, которые расставлены по разным углам.
Сейчас я не задумывалась, зачем бизнесмену строительной компании столько телохранителей; моя голова была забита тем, как выбраться от сюда.
Второй план — позвонить папе и попросить забрать меня. Я взглянула на мужчину, который парковал автомобиль. Одно его слово — и моего отца даже на территорию дома не пустят.
Я обречена. Попалась в клетку, как глупая пташка.
Глава 7
Открыв дверь автомобиля, я подал руку Соне, помогая вылезти. Она бегала растерянным взглядом по территории. Я приобнял её за талию, поглаживая и успокаивая. Мы направились в сторону дома. Охранники изучающе осмотрели мою девушку, и я ели сдержал себя, чтобы не наброситься на них и не вырвать их блядские глаза. Клянусь, я это сделаю, но сейчас у меня в приоритете заставить девочку чувствовать себя, как дома.
Войдя в дом, я сел на колено перед Соней, снимая с неё обувь.
— Руслан, я сама могу разуться.
Моё имя с её уст возбуждало меня до предельных границ. Я ели сдерживался, чтобы не накинуться на неё, как самое настоящее животное. Ничего не мог с собой поделать. Я хотел эту куколку. Хотел подмять её под себя, взять во всех позах, кончать в неё каждую ночь, а потом целовать её округлившийся живот с нашим ребенком внутри.
Гребаные мысли разрывали мою сдержанность, которую я развивал всю свою жалкую жизнь. Рядом с этой крошкой я переставал думать головой; мной управлял орган, находившийся в штанах.
— Идём, — повёл я Сонечку на кухню.
Моя девочка разглядывала дом с интересом, стараясь не упустить какую-либо деталь.
— Ты здесь живешь один?
— А с кем должен? — скинул я вопросительно бровь.
— Не знаю. Просто дом очень большой для одного человека, — пожала плечиками моя малышка.
— Я строил его на будущие, — произнес я, хватая её за талию и сажая на кухонную тумбу. — У нас же с тобой не один ребенок будет…, и не два, три.
— Что? — удивленно хлопала она глазами. — Ребенок?
— Да.
Я раздвинул её ноги и разместился между ними, чтобы уменьшить между нами расстояние до минимума.
— Всё очень быстро, — она выставила свои руки, упираясь мне ими в грудь, — я не готова.
Тяжело вздохнув, я молил Бога дать мне еще больше терпения и выдержки. Хотя являлся атеистом.
— Сонечка, к чему ты не готова? — я убрал ее волосы назад, давая мне доступ к её шее и ключицам.
— Ко всему, что сейчас происходит. Я хочу домой.
— Теперь здесь твой дом, — прохрипел я, оставляя мокрый след на её щеке.
— Неправда.
Покрывая поцелуями её тонкую шею, я удерживал себя, чтобы не нанести на её нежную кожу следы страсти к ней, которые бы свидетельствовали о моей власти над этой малышкой.
— Ты такая сладкая, моя маленькая девочка, — она вздрогнула, когда я попыталась прикусить её кожицу, оставляя розовое пятнышко, — такая чувствительная. Я хочу покрыть полностью твое тело засосами, чтобы каждый знал, что ты моя. Ты принадлежишь мне, только мне одному.
Словно в бреду, я что-то ей говорил, наслаждаясь её телом, её запахом. Она пытается меня оттолкнуть, но это тоже самое, что пытаться сдвинуть скалу. Моя девочка теперь полностью под моим контролем.
Руками я блуждал по её талии, спине, сильнее прижимая её к себе. Мой член начал болезненно ныть, яйца переполнились семенем, которое я собирался в скором времени излить в мою маленькую крошку, для создание нашей полноценной семьи.
Сжав её подбородок, я зафиксировал её голову на одном месте, собираясь попробовать её губы на вкус. Облизнув их, я встретил сопротивление. Она сомкнула их, не собираясь впускать меня внутрь. Я сильнее сжал её челюсть. Соня нахмурилась от дискомфорта и приоткрыла свой маленький ротик. Долго не раздумывая, я ворвался в неё, наслаждаясь её вкусом. Она была сладка, так аппетитна, что о нежности и речи быть не могло. Я поглощал её, словно собирался съесть. Девочка мычала, пытаясь что-то сказать, но ей это было сделать трудно, когда мой язык был в её рту.
— Ты так прекрасна, моя девочка.
Я ласкал её тело, пробираясь под одежду.
— Я хочу тебя полностью.
Нащупав застёжку от лифчика, я быстро с ней разобрался и, не избавляясь от кофты, начал ласкать её маленькую грудь, которая оказалась меньше моей руки. Из рта Сони вырвался неконтролируемый стон, который согрел мои уши. Она была напугана, но я знал, что сумел её возбудить. Если засунуть руку в её трусики, то скорее всего я подтвержу, что дюймовочка полностью мокрая, и готовая принять меня.
— Тебе же нравится, малышка, — выдохнул я между поцелуями, — зачем отталкиваешь?
Её попытки отпихнуть меня не причиняли мне большого неудобства, но раздражали.
— Это всё странно. Остановись, пожалуйста.
— Что странно?
Я опустил свободную руку на ее промежность, надавливая. Соня сделала глубокий вдох и застыла, схватившись за мои плечи.
— Что ты делаешь?
— Ты себя не разу не ласкала? — прищурился я, медленно круговыми движениями двигая пальцами на её интимной зоне.
Девочка тяжело дышала, зажмурившись. Она покачала головой, давая понять, что её ответ отрицательный. Я остановился, ловя её неудовлетворённый взгляд.
— Ты серьезно? — взглянул я на неё. — Не разу не мастурбировала?
Она не успела ответить мне на вопрос. На кухню зашел парень — один из охранников. Он осмотрел меня и задержал взгляд на моей Соне.
Одна секунда.
Две секунды.
Три секунды.
Сорвавшись с места, я налетел на него, грубо вытолкнув из кухни, крикнув Соне:
— Сиди и жди меня.
Я схватил эту мразь за волосы и вывел на улицу. Остальные охранники встретили меня с шокированными глазами, но и слова не произнесли. Эти дебилы знали, что меня лучше не трогать в таком состояние.
Я был в ярости.
Этот малолетний сучонок решил, что может пялиться на мою девочку. На мою возбуждённую крошку.
Кинув парня на пол гаража,
