Схватив её за локоть, усадил себе на колени. Она возмущенно пискнула, попыталась вырваться, но это было бесполезно. Я был в пять раз сильнее её и в десять раз крупнее.
— Спокойнее, крошка, иначе разольёшь чай.
Ненавижу чай.
Запихнув свою брезгливость в жопу, я взял кружку и начал глотать это говно.
— Очень вкусно, девочка.
Придвинув Соне её чашку, я начал наблюдать, как её розовенькие губки дуют на кипяток, как острожно прикасаются к кружке. Я желал, чтобы они трогали меня, изучали так моё тело.
Стиснув челюсть, обматерил себя за несдержанность. Ещё чуть-чуть и мой член станет под ней в свою полную готовность.
— Вы говорили, что расскажете…
Она замолчала, смущенно прикусив губу.
— Что расскажу? — не сразу понял я, любуясь красными щечками моей малышки. — А, ты про мою женитьбу?
Она неуверенно кивнула.
— В ней нет ничего интересного. Моя жена-шлюха хотела подложить мне ребенка от своего хахаля.
— Зачем? — искреннее не понимала девочка.
Её невинность меня умиляла.
— Чтобы укрепить брак.
— А как вы поняли, что это не ваш ребенок?
— Легко. У него были рыжие волосы. Я сразу заподозрил что-то неладное, так как у меня черные, а у неё русые. Я сделал тест и убедился в своих догадках.
Девочка замолчала. Она тихо пила чай, временами дуя и остужая его. Я опустил голову, касаясь губами её макушки. Вдыхая её запах, некое тепло растекалось по моему телу. Стало так хорошо, что я прикрыл глаза, сильнее сжимая её в своих объятиях.
Моя, только моя.
Мне пришлось её освободить, чтобы она постелила мне постельное бельё. Я разместился на диване, наблюдая за её маленькой фигурой. Одно меня смущало: малышка готовит ко сну не нашу общую постель.
Хотел бы я её взять и увезти к себе, запереть и никому больше не позволять смотреть на неё. Нельзя допустить, чтобы этот прогнивший мир смог испортить мою девочку. Если нужно будет, то я сожгу его к черту.
— Готово.
Её тихий голосок вывел меня из раздумий.
Как странно, одно её слово, один звук из её горлышка, и я готов ластиться у ног этой девочки. Она манила меня к себе, завораживала. Казалось, что приворожила. Другого объяснения своего странного поведения я не мог даже предположить. Как она смогла, меня, почти сорокалетнего мужика, заставить стелиться перед ней? Когда братва узнает, то я стану главным поводом для их похотливых шуток. Пусть шутят про меня, но, если с их грязных ртов прозвучит что-то про мою девушку — то я вырву их языки и заставлю сожрать.
— Спасибо, — улыбнулся, вставая и подходя к Сонечке. — Ты будешь ложиться спать?
Она бросила мимолетный взгляд на часы, что висели на стене, и кивнула. Стрелка указывала на десять часов.
— Правильно. Нельзя ложиться поздно, а то это будет вредно для твоего здоровья.
Я протянул к её личику руку, чтобы прикоснуться к её мягкой щеке, но это кроха отступила. Захотелось связать её, но я оставил эти помыслы на потом.
— Спокойной ночи, — она обошла меня, оставляя одного в зале.
Лишь тиканье часов раздавалось, которое всеми силами старалось меня вывесить из себя. Я выдохнул, доставая новую сигарету. Выйдя на балкон, закурил. Спать я даже не собирался. По крайне мере один. Сон не шел. Только не тогда, когда за стенкой эта малышка лежит в своей ночнушке.
— Блять, — согнувшись, я опустил голову на руки.
Только от одного образа моей девочки в сорочке, мой член встал. Этот козёл начал жить своей жизнью, как только я увидел Соню. Эту чертову кроху, которая свела меня с ума. Которую я хочу получить так, как не что еще не хотел в своей жалкой жизни.
Оставив сигарету в горшке, я пошёл в туалет, понимая, что до утра мои яйца взорвутся. Не помню, когда последний раз прибегал к помощи своих рук, чтобы удовлетвориться. Обычно рот какой-то шлюхи помогал мне освободиться. Но видеть у своего члена кого-то, кроме моей малышки вызывало у меня теперь рвотный рефлекс.
Помыв руки, я вернулся в зал. Походив пару кругов и скурив еще хер знает сколько сигарет, я наконец-то решился проверить свою куколку. Приоткрыв дверь её комнаты, тихо вошёл. Соня тихо посапывала, свернувшись в комок. Она была так мила, так беззащитна.
Я стянул с себя рубашку и штаны. Аккуратно залез на её кровать, не тронув одеяло, что согревало мою девочку. Лег с краю и притянул к себе её мягкое тело. Она издала короткий стон и потерла свой нос. Я невольно улыбнулся. Положил свою руку ей под голову, и поправил одеяло, натянув до самой шеи. Только одна мысль о том, что она может замерзнуть — разрушало меня на мелкие кусочки. А если у неё замлеет рука или нога? Или прядь её волос упадет на нос и будет его щекотать? Столько всего может произойти и разбудить мою малышку, что мой сон исчез на несколько ночей, а то и лет вперед.
Я просто лежал и наслаждался моей Сонечкой. Нежно поглаживал ее тело; осторожно, чтобы не разбудить. Убирал одеяло с её плеч, оставлял легкие поцелуи и быстро, обратно, накрывал, чтобы холод не мог её достать, а после игрался с её волосами, накручивая на свой палец.
Так я пролежал до самого утра. На часах было восемь часов. У моей девочки сегодня выходной, поэтому даже солнцу я не позволил её разбудить, прикрыв рукой её глаза, чтобы лучи не падали на них.
Через пол часа я должен быть в офисе, и разгребать бумаги. Вновь оторваться от своей крохи и заняться рутиной. Я сдержал недовольный стон. Поднявшись аккуратно с постели, натянул на себя одежду и вышел из комнаты.
Набрав Францеву, я сразу заявил свою просьбу:
— Чтобы через пол часа Воронцова была на своём месте.
— Так вы же её вчера уволили.
— Ты меня плохо слышишь? — я протер переносицу, успокаивая нервы. Еще не хватало своими криками разбудить Соню.
— Нет. Я понял. Будет сделано.
Скинув вызов, я вернул телефон в карман. Куча новых сообщений, которые мне прислали на почту, тупо было мною проигнорировано. Поставив чайник греться, я сходил на балкон и закурил. Кинув взгляд на горшок, в почве которого торчали десятки моих сигарет, я подумал выкинуть его целиком, но боясь расстроить Соню, начал доставать каждый косяк из земли. Насчитал двадцать один. Еще несколько таких ночей и я начну выплёвывать легкие.
Вернувшись на кухню, я выкинул сигареты в мусорку. Услышав звук воды, понял, что моя дюймовочка проснулась. Присел за стол,
