работу? Она совершила лишь одну ошибку. Каждый из нас хоть раз в жизни путал сахар с солью.
От тяжелого взгляда мужчины, я виновата опустила голову. Пальцы сами начали ковырять ногти, щеки загорелись пламенем стыда.
— «Кто я такая, чтобы читать ему нотации?»
— Простите. Я не хотела этого говорить.
— Но сказала, — его голос звучал твердо.
Он зол. Я сама зла на себя, что не сумела удержать язык за зубами.
— Посмотри на меня.
От его тона я еще ниже опустила голову, в желание спрятаться от мужского взора.
— Соня, — его рука схватила меня за подбородок, — смотри на меня.
Мои глаза расширились от действий мужчины. Мурашки побежали по телу, а воздух отказывался поступать в легкие. Я встретилась со взглядом карих глаз. В них не было злобы, но было то, что я не смогла понять. Смутившись тесному контакту с мужчиной, я сделала шаг назад. Он отпустил мой подбородок.
— Ты хочешь, чтобы я её вернул?
— Как вы считаете нужным.
Он издал тяжелый вздох, а взгляд стал суровее.
— Просто ответь мне на вопрос: да или нет?
— Да.
Если я отвечу отрицательно, то моя совесть загрызёт меня. Нельзя допустить, чтобы из-за меня человек лишился работы.
— Хорошо. Я верну её.
Он положил свою большую ладонь мне на талию, подталкивая к лифту. От внезапного прикосновения к моему телу, я вздрогнула. Мужчина, как резко дотронулся до меня, так же быстро и убрал свою руку. Спустившись на первый этаж, мы вышли на парковку. Руслан Владимирович зашагал вперед, показывая мне дорогу. Остановившись около большой черной машины, он достал ключи из кармана брюк и открыл автомобиль. Мужчина распахнул переднею пассажирскую дверь, приглашая меня.
— Можно, пожалуйста, я поеду сзади?
Яров нахмурился, приподнимая вопросительно бровь. Он ждал объяснений.
— Я не люблю ездить впереди.
— У меня сломаны задние двери. Они не открываются. Садись вперед.
Осмотрев совершенно новую машину, я не увидела никаких в ней повреждений, но с хозяином спорить не стала. Я послушно заняла место справа от него, скрестив руки на коленках. Мы еще не тронулись, а волнение уже во всю бушевала внутри меня. Я нервными движениями застегнула ремень безопасности.
— Ты в порядке? — заводя автомобиль, Руслан Владимирович оценивающе посмотрел на меня. — Вся побледнела.
— Мне не комфортно ездить впереди.
— Почему?
Я кинула взгляд на мужчину. Он внимательно смотрел на меня, словно действительно хотел узнать.
— Я попала в аварию. Это всё началось после неё.
— Серьезная авария? — брови мужчины сошлись, взгляд стал темнее.
— Нет. Не очень.
Руслан Владимирович легонько кивнул, делая для себя какие-то выгоды. Сфокусировавшись на дороге, он тронулся с парковки.
— Не бойся. Я буду медленно ехать.
Он кинул на меня быстрый взгляд, которым говорил: «Ты в безопасности».
Я оглядела в его машине все детали. Каждую кнопочку, что была на панели. У меня чесались руки залезть в свой рюкзачок и достать оттуда книгу. Полностью погрузиться в слова, не замечая фары машин, что мчались нам на встречу, но портфель одиноко валялся у папы в автомобиле.
Уголочки моих ногтей уже начали щепать и покраснели, но я не могла их оставить в покое. Когда зазвонил телефон мужчины, он ответил на вызов, держа одной рукой руль. Меня бросило в холодный пот. Я облокотилась головой на спинку сиденья, глубоко дыша, чтобы восстановить давление.
— Я перезвоню.
Видимо Руслан Владимирович увидел моё странное состояние. Боковым зрением я заметила, как он кинул телефон на панель, бросая на меня внимательные взгляды.
— Девочка, тебе плохо? Остановить машину? — его голос звучал спокойно и заботливо.
Покрутив головой, я лишь хотела, чтобы он сосредоточился на дороге и не отвлекался на меня. Но его взгляд не отрывался от моего лица, которое то горело, то становилось белее луны.
— Мы почти приехали, малышка.
Я смогла нормально мыслить лишь после того, как двигатель перестал работать. Открыв глаза, я увидела знакомые многоэтажки.
— Спасибо, Руслан Владимиров, что подвезли меня. До свидания.
— Соня, просто Руслан.
— Это невежливо.
Мужчина издаёт смешок, закатывая глаза.
— До свидания.
Помедлив, я открыла дверь и вышла из черного джипа. Один жалкий фонарь освещал детскую площадку. Возле моего подъезда одна темень. Я достаю ключи из кармана, но застываю на месте от слов:
— Куколка, не хочешь повеселиться с нами?
Подняв голову, вижу, как ко мне идет небольшая группа парней. Молодые, скорее тоже студенты. От них не пахло перегаром; они были совершенно трезвые.
— Чего молчишь? Испугалась? — спросил второй. — Не бойся нас. Мы не причиним тебе вреда, лишь сделаем приятно. Верно, парни?
Друзья его громко поддержали. Они окружили меня и начали лапать своими руками. Я чувствовала, как их пальцы блуждали по моему телу, но от страха не могла ни звука выдавить из себя.
Вдруг один из них отлетает от меня и с глухим криком падает на асфальт. Над ним возвышается Яров. Его глаза горят лютой злобой. Взгляд выражает смертельную угрозу. Он опасен. Очень.
Мужчина становится ногой на горло парню. Бедолага начинает кряхтеть и пытаться оторвать ступню Руслана Владимировича. Это бесполезно. Начальник папы в три раза крупнее студента. Его широкие плечи вздымаются от тяжелого дыхания. Мужчина поворачивается в мою сторону, но его злобный взгляд направлен на парней.
— Сучьи выродки, — от его голоса, волоски на моих руках становятся дыбом.
Несмотря на убийственную ауру, что излучает Руслан Владимирович, один из парней накидывается на мужчину. Его друг сразу же следует за ним. Отбиваясь, Яров убрал ногу с горла третьего. Он вскочил на ноги и последовал примеру товарищей. Студенты кидались на мужчину, но тут же получали и отлетали по разным сторонам. В один момент, Руслан Владимирович не успел перехватить удар одного из парней и кулак прилетел в губу. Но мужчина даже не поддал виду, он продолжал швырять молодёжь, только уже более грубее. Одному он ударил в живот, что тот скрутился на асфальте, не совершая больше попыток подняться. Второму сломал нос, и пострадавший, истекая кровью стал в стороне, борясь с кровотечением. Третьему схватил руку и вывернул её, что послышался хруст.
— Чёрт, рука! Моя рука! — завопил тот.
Руслан Владимирович отпустил парня, и он упал на землю, мыча от боли. Его рука была развернута на сто восемьдесят градусов, что выглядело жутковато. Мне в горло подступил ком, и я закрыла рот рукой, чтобы мой обед не вышел наружу.
— Всё в порядке? — мужчина подошёл ко мне.
Он хотел положить свои руки мне на плече, но заметив, что они были в крови, остановил себя.
— Идём, — кивнул он на подъезд.
Оторвав взгляд
