Сара вдруг взяла в руки телефон и вопросительно взглянула на Наталию.
– Звони, он подключен... Уж не Монахову ли ты собралась позвонить?
– А кому же еще... Он меня уже по голосу узнает...
– Вы так с ним сблизились?
– Только духовно... Понимаешь, он один из немногих, кто знает мой фактический возраст, а потому с ним кокетничать на тему «А сколько вы мне дадите лет?» бесполезно. Это умный и хваткий мужик... К тому же богатый...
Она хитро и заговорщицки прищурила глаза, прислушиваясь к звукам в трубке, и вдруг просияла:
– Константин Андреевич?.. Добрый вечер... Правильно, это я. Скажите, Герман дома? Так, понятно... Нет-нет, я вам потом перезвоню... – Она осторожно опустила трубку. – Наташа, он сказал, что Германа нет дома... Что он волнуется, как бы с ним чего не случилось... А у меня не хватило духу продолжить этот бессмысленный разговор... Думаю, кому-то из его знакомых надо бы съездить в морг и опознать тело... Но лучше всего, чтобы не травмировать отца, просто показать Логинову или тебе, к примеру, его фотографию...
– Или же нам с тобой съездить к нему и попытаться найти в его квартире фотографию Германа... А вдруг это не он?
– А почему ты сказала, что круг замкнулся?
– Да потому, что я сегодня была на поминальном обеде Литвиновой в лицее и узнала, что у Ирины были там трения с директрисой и что ее не уволили лишь из-за того, что у нее был влиятельный покровитель...
– Монахов?
– Вот именно... И что Литвинова якобы открыто ездила с ним на машине... А у Монахова-младшего она вела алгебру и геометрию... А что, если эти две смерти как-то связаны? Тем более что сегодня исполнился ровно год со дня ее гибели...
– Ты подожди его хоронить... Вдруг это не он? И вообще, Наталия, такого страху ты на меня нагнала, что я теперь боюсь выходить из дома... А что, если и на меня сейчас нападет этот монстр с клыками, когтями и в чешуе? Какая-нибудь русалка-хищница?
– Оставайся у нас. До кучи...
– А что, и останусь!
– А как же наша коммуна?
– В такие минуты, когда кровь стынет в жилах от твоих рассказов, именно в коммунах и находишь спокойствие... Я даже готова поздороваться с твоими троглодитами...
И она снова превратилась в коммуникабельную и общительную Сару. Она вошла на кухню, где Соня с Игорем и Сергеем играли в карты, шумно поздоровалась, извинилась, что не заглянула на кухню раньше, согласилась выпить чаю с пирожками и сказала, глядя прямо в глаза Логинову, что остается здесь ночевать.
После того как Наталия уложила Сару в гостиной, пожелала спокойной ночи Соне с Сергеем, которые заперлись в маленькой комнатке, что возле кухни, а Логинов при свете настольной лампы устроился в постели с газетами, можно было спокойно уединиться в своем кабинете и немного поиграть. Она знала, что в такие минуты никто, ни единая душа не посмеет упрекнуть ее в том, что она своей игрой мешает спать. Ее окружали люди, понимающие смысл ее ночного музицирования и всячески старающиеся помочь ей в этом... Что же касалось соседей, то стены кабинета и пол были специально уплотнены, а потому звукоизоляция была превосходной.
Си-минорный вальс Шуберта слился с завыванием ветра. Сначала Наталия сидела с закрытыми глазами, чувствуя, как пронизывающий ветер бросает ей в лицо горсти мокрого снега... Однажды с ней уже было такое: она видела лишь снег, и ничего более, и страшно расстроилась, думая о том, что потеряла свой дар. Но очевидно, в этом снеге и ветре заключалось нечто, имеющее отношение либо к смерти Иры Литвиновой, либо к гибели Германа. Во всяком случае, они расстались с жизнью первого ноября. Сегодня шел снег, и такая же мерзостная погода была ровно год назад...
Она раскрыла глаза и вдруг дико закричала, увидев возле себя большую черную собаку с оскаленной окровавленной пастью...
Она прекратила играть и теперь сидела, продрогшая, с мокрым от снега лицом, и ее колотило от страха и привидевшегося кошмара!..
На крик прибежал Логинов. Увидев занесенный снегом рояль, он бросился было к окну, но увидев, что оно плотно закрыто, вернулся к Наталии и обнял ее.
– Ну-ну, успокойся... Что ты такого увидела на этот раз?
Она подняла на него переполненные ужасом глаза:
– С-с-собаку! Большую и черную, с окровавленной пастью... Хотя, может, это была и не собака... Слишком уж большая...
– Она была гладкая? Или у нее была длинная шерсть? Ты не можешь вспомнить?
– Я не знаю... Было темно, шел снег... Но она почему-то не бросилась на меня, а стояла и смотрела, словно ждала чего-то... И еще этот запах... Какого-то дешевого цветочного одеколона, который у меня почему-то ассоциируется с комарами и дачей...
– Я, кстати, тоже чувствую сейчас запах... Но это не твои духи... Не сказал бы, что это приятный запах... Ты правильно сказала, что-то цветочное и спиртовое...
Наталия вдруг резко встала.
– Игорь, ты не мог бы сейчас вывести мою машину из гаража... Это очень важно... Я специально не говорила тебе, но мне кажется, что я знаю фамилию этого парня... Но прежде, чем мы скажем о том, что с ним случилось, его отцу, я должна встретиться с этим человеком, и до того, как он узнает о смерти сына, мне необходимо задать ему несколько вопросов... Понимаешь, потом будет уже поздно... После такого удара многое потеряет для него смысл... Так как, ты мне поможешь? А я тем временем разбужу Сару, она с ним хорошо знакома, и поэтому наш визит будет выглядеть более естественным... Только ничему не удивляйся... Нам придется инсценировать... Но это не должно тебя волновать... Ты подождешь нас в машине... Кроме того, есть надежда, что мы с Сарой ошибаемся... Хотя имя Герман довольно редкое...
Логинов пожал плечами:
– Конечно... надеюсь, в баке есть бензин?
– Есть... Ты же сам заправлял его в среду, или забыл?
Когда он ушел, она сварила кофе и пришла в гостиную будить Сару.
– Вставай, Сарочка... Поднимайся... – Она принялась ее тормошить.
Сара проснулась и очень удивилась, увидев перед собой Наталию, но потом, все вспомнив, облегченно вздохнула.
– Сара, сейчас мы с тобой поедем к Монахову. Я тебе все объясню по дороге... Если мы сейчас опоздаем, то, возможно, так никогда ничего и не узнаем... Это крайне важно...
Сара молча оделась: ей не хотелось терять свои комиссионные.
Но и в машине Наталия мало что объяснила.
– Притворимся пьяненькими, будем шутить и все такое прочее, а потом ты сделаешь вид, что заснула в другой комнате, а я попытаюсь вывести его на откровенность...
– Монахова-то? Боюсь, что у тебя ничего не получится... Хотя он, конечно, обрадуется нам... Он любит компании, женщин, хорошую выпивку и закуску...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
