– Да, конечно... С него-то все и началось... Он бросил в Иру банку из-под колы и сказал, что она... Словом, он оскорбил ее. А она подняла банку с пола и с размаху ударила его... Когда мне это рассказали, я думала, что не вынесу... Но мальчик, как это ни странно, ничего отцу не рассказал... Больше того, на следующий день он публично принес ей свои извинения... А через неделю я сама собственными глазами видела, как Литвинова садилась в «мерседес» Монахова... Как же я могла ее уволить? Да и сам Константин Андреевич сказал мне как-то, чтобы я повнимательнее отнеслась к Ирине Валентиновне, что она талантливый педагог и все в таком духе... Я была потрясена...
– Все более чем странно... – проговорила Наталия и, поблагодарив, вернулась за стол.
Захарченко, уже заметно опьяневший, смотрел на нее слезящимися глазами и, казалось, хотел ее о чем-то спросить.
– Не здесь и не сейчас, – ответила она на его взгляд и принялась за селедку.
Глава 4
Клыки, когти и чешуя
Как ни странно, но, когда она вернулась, Логинов был уже дома.
– Игорь, что с тобой случилось? Еще только шесть часов!
Он обнял ее:
– Во-первых, я по тебе соскучился, а во-вторых, мы с Сапрыкиным с ног сбились, разыскивая тебя по всему городу... Дважды я звонил Саре, а один раз даже заехал к ней, потому что не доверяю...
– Ты думал, что она бы не сказала тебе, что я у нее? Это глупо, Логинов... Она любит, конечно, приврать, но, поверь мне, во всем знает меру... А что, собственно, случилось? Зачем я вам так понадобилась?
– Скажу – не поверишь.
– Неужели убийство?
– У тебя такой платонической блеск в глазах... Убийство, ты угадала... Но ничего подобного, уверяю, ты еще не видела... Нашли труп одного парня... Возле кладбища... Место тихое, но когда темнеет, там на пустыре собираются бомжи... Они живут там в каких-то палатках, шалашах... Так вот, кладбищенский сторож слышал какие-то странные звуки, он испугался и бросился к воротам, где как раз стояла машина, в которой сидел мужчина, приехавший, чтобы положить цветы на могилу брата... Мужчина, надо сказать, оказался храбрым... Он посадил сторожа, которого, правда, знал в лицо, к себе в машину, и они поехали на то место, откуда доносились эти странные звуки...
– Какие звуки-то? Скажи толком!
– Говорю же – странные... Словно звери рвут друг друга на части...
– Ого! И что же дальше?
– А то, что наткнулись они на труп... Тело еще было теплое... Не дотрагиваясь до трупа, эти двое поехали к первому же посту ГАИ и сообщили о своей находке... А потом позвонили и мне... Когда мне показали тело, я сам чуть не умер от разрыва сердца... Ты себе не представляешь, парню разорвали горло... Как будто бы зверь какой... Тело погрузили и отвезли на экспертизу, а наши люди остались, чтобы поработать на месте, поискать следы...
– Собака?
– Не знаю... Поэтому-то мы тебя и искали... Если ты готова, конечно, к тому, чтобы осмотреть тело... Я даже не обедал, сижу вот, тебя жду...
– А где же Сапрыкин?
– Поехал в аптеку за какими-то витаминами... Представляешь, у Сони авитаминоз!
Соня, услышав свое имя, вышла из кухни, откуда доносились вкусные запахи, и засмеялась.
– У каждой женщины рано или поздно наступает такой авитаминоз, – сказала Наталия. – Я вот тоже питаюсь, можно сказать, одними фруктами, но кто знает, может, и у меня наступит этот самый авитаминоз...
– Да ну вас! У меня времени в обрез! Ты едешь к Романову или нет?
– Еду-еду, вот только пару пирожков прихвачу, и поедем...
По дороге она попросила Логинова остановить.
– Тебе зачем?
– Он водочку лимонную любит, нельзя же нарушать традицию...
– Так это ты его, оказывается, спаиваешь?
– Я ему жить помогаю...
Но одной водкой не ограничилось, Наталия прикупила еще и закуски разной: колбасы, копченой рыбы и хлеба.
– Ты развращаешь всех, кто только ни попадается на твоем пути, – ворчал Логинов, глядя на дорогу, – Соньку вон как раскормила... Сапрыкина приваживала-приваживала, вот и доприваживалась...
– В смысле?
– Он почти через ночь ночует у Сони, попросту говоря, живут в нашем доме...
– Не в нашем, а в моем, а говорю я это не для того, чтобы обидеть тебя, а чтобы ты понял, что раз людям у нас хорошо, то пускай себе и живут... Вот посуди сам, что бы я делала без Сони?
– Без Сони? Ты бы больше времени проводила дома, готовила бы, ждала меня с работы, а потом бы либо сама вернулась в музыкальную школу, либо... родила бы мне ребенка...
– Как странно ты это сказал: родила бы мне ребенка... Все равно что сходить в магазин и вернуться с уже готовым ребенком... Ну уж нет... Никаких детей... Я буду рожать в Цюрихе, когда у нас с тобой будет там дом или, во всяком случае, приличная квартира на весь этаж... Помнишь, я тебе показывала «Париж мэгэзин»? Примерно такая...
Логинов простонал в голос:
– Все, приехали.
Они вошли в дверь, ведущую в морг, и Наталия пожалела, что съела накануне два пирожка: она уже отвыкла от этого тошнотворного запаха разлагающихся трупов. «Бедный Романов, и как он только здесь живет?» Василий Романов, патологоанатом, развелся со своей женой и постепенно перебрался жить в морг. Наталия, зная об этом, подкармливала его не столько из жалости, сколько из понимания: иногда приятнее спать в одном доме с покойниками, нежели с предателями.
– Ой, кто к нам пришел?
Высокий, худой и рыжий Романов был уже слегка навеселе. В длинном клеенчатом фартуке, забрызганном кровью, он даже припотел, работая над очередным трупом.
– Вася, я не собираюсь с тобой обниматься, тем более что здесь Логинов...
– Василий, Сапрыкин не приезжал? – спросил Игорь, морща нос и снимая пальто. – Ну и жарища здесь у тебя...
– Нет, никто не приезжал... Вы пришли на паренька посмотреть? И кто ж его так, бедолагу?
Они прошли втроем в небольшой прохладный зал, где на столах, обитых жестью, лежали трупы. Наталия, увидев лежащего справа от нее мертвеца, потеряла сознание.
Она пришла в себя в маленькой комнатке, на топчане, который теперь заменял Романову супружеское ложе. За стеной звучали мужские голоса...
Она тряхнула головой и, выпив из стакана воды, поднялась и пошла в зал.
Она заставила себя не выдавать волнения.
– Ты как? – подошел к ней Логинов и нежно обнял ее за плечи. – Давно трупов не видела?
– Давно... – Она, бледная, снова подошла к телу и принялась рассматривать зияющую рваную рану на горле... И как ни старалась не смотреть на его щеку, взгляд все снова и снова возвращался к тому месту, где виднелись глубокие царапины, оставленные еще утром ее ногтями...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
