Пока Наташа допивала чай, предаваясь печальным размышлениям, Милка нырнула под стол и извлекла оттуда тяжелую коробку:
— Смотри, что я ему в подарок приготовила. Хрустальный набор для пива. Кувшин и две кружки. Ты, случайно, не знаешь, он пиво любит?
— Случайно знаю. Не просто любит, а обожает. Даже умудряется где-то чешское доставать.
— А это, верно, моя мамка его потчует. — Милка опять покраснела и, смущенно потупившись, прошептала: — Очень мне Петр нравится, Наташка. Тебе не кажется, что он на артиста Ивашова похож?
Наташе этого не казалось. Простой русской физиономией Петр скорее смахивал на артиста Харитонова времен Ивана Бровкина, но она лишь пожала плечами.
Милка продолжала:
— По-моему, совсем не страшно, если муж немного старше. По крайней мере, постельным делам учить не надо. Мужики, я слышала, по-особому ценят, если жена молоденькая да хорошенькая.
Наташа едва сдержалась, чтобы не рассмеяться: насчет своей внешности Милка, мягко говоря, сильно заблуждалась. Однако пусть себе думает, что хочет, это ее личное дело.
Милка осторожно задвинула коробку под стол и предложила:
— Пойдем посмотрим что-нибудь и для тебя.
Они прошли к ювелирному отделу, и Милка прошептала что-то высокой сухопарой продавщице. Та молча кивнула, достала из-под прилавка небольшой ящик, протянула девушкам блестящий портсигар.
— Пойдет? — Милка повертела его в руках. — Можно с обратной стороны поздравительную надпись выгравировать.
— Смотря сколько он стоит. — Наташа испугалась за свой тощий кошелек: на слишком дорогую вещь она не рассчитывала.
— Десять рублей. — Продавщица поджала губы и протянула руку, желая забрать портсигар обратно. — Берете или не нравится?
Наташа вздохнула:
— Беру!
Расплатившись за покупку в кассе, она взяла из рук Милки пакетик с подарком.
— Ты в чем идешь к Романовым? — поинтересовалась одноклассница.
Наташа пожала плечами:
— Пока не думала. Наверно, так и пойду в этом вот костюме.
Милка окинула ее победным взглядом:
— Пошли покажу, что я купила к сегодняшнему вечеру. Обалдеешь!
— Прости меня, Мила, я твой наряд лучше вечером оценю. А сейчас большое спасибо за помощь, но мне нужно спешить. Хочу часок поспать после дежурства.
— Ну смотри. — Милка покачала головой. — Конечно, ты девчонка симпатичная, но я тебе по-дружески советую, надень что-нибудь более подходящее. Очень уж твой костюмчик простовато выглядит. А то там такие мадамы будут! В таких туалетах!
— Хорошо. — Наташа помахала ей рукой и вышла из магазина. В дверях она столкнулась с Галиной. Сестра Петра гордо прошествовала мимо, сделав вид, что не заметила ее.
Глава 5
Дома бабушка придирчиво рассматривала портсигар, заметив, что негоже подарком привлекать внимание к вредным привычкам именинника.
Наташа обняла ее за плечи:
— Успокойся, бабуля, такие тонкости не для Романовых. Им главное, чтобы было подороже да побогаче.
— Зря ты так о Петре. Он не в их породу пошел. Сколько раз в огороде и в саду мне помогал… Тебе лет восемь или девять было, он только-только из армии вернулся, а у нас печь завалилась, так он сам всю ее переложил и ни копейки не взял. И потом сколько добра сделал, когда шофером работал. И угля, бывало, привезет, и дров. А кто мы ему? Душа-то оказалась у парня золотой. Никакими богатствами его не испортили, — произнесла задумчиво бабушка и подняла глаза на внучку. — Наверно, уже не получится с козами сбегать?
— Почему же, у меня еще часа четыре в запасе. Гулянье назначено на семь вечера, благо завтра суббота, выспятся!
— А ты разве не выходная?
— Дежурю, бабулечка. — Наташа обняла старушку, прижалась к ее щеке. — Не огорчайся, но мне придется тебя покинуть на целый месяц. Определили меня сиделкой к одному тяжелобольному, его вчера только прооперировали. Теперь ему нужен особый уход, вот Лацкарт мне и предложил. Зарплата почти в два раза выше, но, пока больной на ноги не встанет, придется постоянно рядом находиться.
— Какой уход ты можешь обеспечить? — всполошилась бабушка. — Он же небось неподъемный, надорвешься, его тягаючи.
— Насчет этого не беспокойся, в случае чего мне санитары помогут. Они у нас парни здоровые! А я буду следить за его состоянием, кормить, поить и психологический настрой создавать.
Анастасия Семеновна подозрительно посмотрела на внучку:
— Какой еще психологический настрой? С чего, интересно, ты так зарозовела? Молодой этот больной или в летах?
— Примерно такой же, как Петька, может, чуть моложе.
Бабушка взволнованно поднялась со стула:
— Да что ж они, твои начальники, вытворяют? Виданное ли дело молодой девчонке за молодым мужчиной присматривать, да еще в одной палате ночевать? Завтра с тобой в госпиталь поеду, сама со всем разберусь! Ишь, чего надумали! И Нина куда смотрит?
Наташа подтолкнула бабушку назад к стулу:
— Сядь и успокойся! Послушай меня, пожалуйста! Во-первых, госпиталь — вполне обитаемый остров, а палата так вообще проходной двор. Днем врачи, медсестры, посетители так и снуют. Да и ночью дежурные врач и медсестра постоянно справляются о его состоянии. Во-вторых, Нина Ивановна всегда на страже, иначе она не позволила бы мне ухаживать за ним. Ей ведь на месте виднее, бабуля! В-третьих, надо видеть его состояние. По-моему, его еще с полгода, если выкарабкается, не потянет ни на какие подвиги. В-четвертых, у меня своя голова на плечах есть, а в пятых… — загнула Наташа большой палец, но бабушка перебила ее:
— В-пятых, у твой мамы на плечах тоже голова имелась, только вот на втором курсе замуж выскочила. На третьем уже тебя в люльке качала… Ну да ладно, я ведь знаю, тебя не переспоришь. Учти, на днях я сама приеду в госпиталь, с Ниной поговорю, чтобы за тобой лучше присматривала.
На том и порешили. Наташа быстро побросала в чемодан кое-какое белье, два-три летних платья, теплый свитер и легкую курточку. Подумала и положила несколько книг и журналов, которые без конца перечитывала и знала почти наизусть. Один томик упал на пол, она склонилась над ним. «Мастер и Маргарита». На титульном листе сохранилась подпись отца. Наташа знала, что родители купили томик Булгакова в Ташкенте, куда получили назначение после окончания Ленинградского мединститута. Оттуда же они уехали в Африку, оставив маленькую дочь с дедушкой и бабушкой, как оказалось, навсегда…
Наташа защелкнула замки чемодана, сняла со спинки стула спортивные брюки. Для выпаса коз она давно уже присмотрела отличную поляну на вершине сопки, но к ней приходилось пробираться сквозь густой лиственный лес, сплошь заросший диким хмелем и актинидией.
