— А что, это идея! Почему бы нам вместе не заняться более приятными делами?
Наташа посмотрела на него с недоумением и принялась усиленно скрести сковороду.
— Наташа, — Петр подошел вплотную, стал рядом, — тебе кто-нибудь говорил, как ты красива, просто с ума сойти, как красива!
Она скосила на него насмешливый взгляд, отодвинулась чуть в сторону, но занятия своего не прекратила.
— Очень естественный переход от грязной посуды к моей неземной красоте, Петр Васильевич! Странные у вас ассоциации, товарищ прапорщик!
— Не смейся, Наташа, я вполне серьезно. Наш капитан, например, который с тобой на капэпэ беседовал, уже раз пять про тебя спрашивал. Говорит, что не прочь познакомиться с тобой поближе. Кажется, ты ему понравилась. Может, пригласить его в гости?
Сковорода с грохотом полетела в мойку, и Наташа, упершись руками в бока, сердито уставилась на Петра.
— Послушайте, товарищ прапорщик! Мне эта информация ни к чему, я вас ни в сводники, ни, тем более, в сторожа не нанимала!
И она с удвоенной энергией принялась за сковороду, но Петр решительно отобрал у нее щетку. Глаза его смотрели приветливо, почти ласково.
— Честно сказать, Наташа, я бы охотно нанялся в твои сторожа.
Он бережно обнял ее за плечи и привлек к своей груди. Наташа откинула голову и глянула ему прямо в глаза. Они сияли и лучились такой нежностью и любовью, что на мгновение ей захотелось плюнуть на все свои принципы, прижаться к нему, почувствовать сильные мужские руки. Однако Наташа быстро опомнилась и, отстранившись, поспешно сделала несколько шагов к выходу из кухни. Петр попытался удержать ее за руку:
— Постой, Наташа, мне надо серьезно поговорить с тобой.
Наташа почувствовала, что краска стыда заливает ей щеки. Она негодующе выдернула руку из его ладоней:
— Что вы лезете со своими объятиями? Разве я кукла какая-нибудь?
— Я вовсе не думал тебя обижать, — растерялся Петр, — просто, ты очень мне нравишься, и я хотел сказать тебе об этом.
Наташа смягчилась:
— Не стоит об этом, Петр Васильевич! И не надо забивать себе голову такими мыслями. Скоро я надолго уеду, и у вас будет достаточно времени, чтобы понять, насколько все это несерьезно.
— Нет, ты ошибаешься. — Петр посмотрел на нее исподлобья. — У меня это как раз серьезно! Жаль, что не понимаешь, как это серьезно. — Он тяжело вздохнул и спросил: — Писать хотя бы позволишь?
— И это тоже ни к чему! — Наташа отошла к окну, присела на подоконник. — Терпеть не могу писать письма и, если даже напишете, сразу заявляю, отвечать не буду. Я своим однокурсникам и то отказываю.
— Спасибо за честность! — Петр криво усмехнулся, желваки заходили на его скулах. — А я все думаю, что это ты меня по имени-отчеству кличешь. Сейчас догадался: стар я для тебя, видимо?
— Простите. — Наташа поняла, что разговор скатывается не в то русло, и встала с подоконника. — Давайте закроем тему. Меня не интересуют ни старые, ни молодые, ни в чьих ухаживаниях я не нуждаюсь. И вообще в ближайшее время менять свою жизнь не собираюсь. Пока у меня другие проблемы!
Девушка вежливо попрощалась с соседом, даже проводила до калитки и со спокойной совестью отправилась спать. Через два дня уехала в Ленинград и принципиально ни на одно письмо Петра не ответила. Наташа складывала непрочитанные письма Петра в шкатулку, чтобы летом вернуть их отправителю.
И вернула, после чего Петр ровно три дня не появлялся у них дома. Обижался. А потом, как ни в чем не бывало, возник на пороге и приступил к новому этапу ухаживаний.
Теперь он совсем не скрывал своих намерений и всю энергию направил на Анастасию Семеновну, постепенно, шаг за шагом превращая ее в союзника. Поначалу бабулю смущала слишком большая разница в возрасте. Но очевидные положительные черты характера потенциального зятя сломили наконец ее сопротивление. Ей, конечно, не слишком нравилось, что Петр настаивает на скорой свадьбе. С другой стороны, старушка боялась, что не сможет доучить внучку, а Наташино замужество, особенно если молодые подождут с детьми, эту проблему снимало. Было у бабули и еще одно тайное соображение. На ее глазах Наташа превращалась в прелестную девушку. Старая учительница понимала, что внучка пока не осознает, какой могучей силой одарила ее природа — силой воздействия на мужчин. И эта сила или поможет всего добиться в жизни, или навсегда искалечит, если не уничтожит совсем.
Исподтишка наблюдая за внучкой, бабушка пыталась предугадать начало пагубных изменений в ее привычках или характере. Наталья, казалось, ничего этого не замечала: в свободное от работы время пропадала в лесу, читала, ездила с Петром на пляж. Она ни в грош не ставила его знаки внимания. Нина Ивановна тоже хорошо отзывалась о Наташе, и Анастасия Семеновна засомневалась, не совершает ли ошибку, подталкивая внучку к замужеству.
Она конечно же гордилась своей внучкой. Наташа с отличием окончила школу, поступила в престижный институт, училась без проблем, парням без толку головы не крутила, единственная беда — за языком никак не научится следить.
В Петре Анастасию Семеновну настораживало то, что, кроме качеств доброго, заботливого хозяина и отличного здоровья, ничем другим он не мог похвастаться. Книг почти не читал, ограничиваясь газетами и телевизором, и то лишь потому, что этого требовал замполит. И разговоры его вертелись вокруг собственного дома, хозяйства и автомобиля. А она никак не могла представить Наташу в роли клушки хозяйки, заглядывающей мужу в рот и радующейся каждому новому прибавлению в хозяйстве.
До диплома еще далеко, а ее Наташа уже строит грандиозные планы освоения Крайнего Севера или, например, Байкало-Амурской магистрали. Анастасия Семеновна даже не пыталась ее отговаривать, зная, что через год очередные призывы партии и комсомола способны в корне изменить ее планы. Бабушка понимала, что все ее увещевания еще больше укрепят строптивую внучку в ее романтических устремлениях.
Петр достаточно быстро разобрался в ситуации и убедился в том, что в Наташиных планах на будущее места для него нет. Однако продолжал бывать у них с настойчивостью, вероятно достойной лучшего применения. Но в последнее время до Анастасии Семеновны стали доходить слухи о том, что его родители недовольны выбором сына. Она попробовала узнать об этом подробнее, но Петр отказался говорить с ней на эту тему:
— Анастасия Семеновна, мне давно уже не пятнадцать лет, и я в состоянии разобраться во всем без подсказки родителей. А что касается сплетен, сами знаете, собака лает — ветер носит! Мои намерения серьезны. И если Наташа надумает выйти за меня замуж, будьте уверены, никогда об этом не пожалеет.
