Вот таким образом обернулась для Наташи прошлогодняя ее встреча с Петром в осеннем лесу…
Наташа взглянула на часы. До начала торжества оставалось чуть более часа, и она вприпрыжку помчалась вниз по склону сопки. Опаздывать было не в ее правилах!
Глава 8
Петр, против ее ожиданий, встретил ее у калитки и место за столом определил рядом с собой. И сразу же возбужденный шепоток пробежался по рядам кримпленово-трикотиновых дам и затих на противоположной стороне стола, где сидели отец и мать Петра. Наташа удивилась: обычно родители сидят поблизости от любимого чада, но Петр в ответ на ее вопрос пояснил:
— Это наши семейные фокусы! Они решили меня уму-разуму поучить! Видишь девицу рядом с толстой теткой в розовом платье? Сегодня нас пытались познакомить с перспективой скорой женитьбы. Девчонка, конечно, дура дурой, не понимает, куда ее эти две клушки толкают.
— Я ее знаю. — Наташа глянула в сторону Милки и ее расстроенной мамаши. — Мы в одном классе с ней учились.
Петр ласково сжал под столом ее ладонь:
— Я уже выбрал одну из одноклассниц. Не обращай на них внимания! Сегодня мой праздник, и ты только моя гостья!
Но Наташа чувствовала себя не в своей тарелке под косыми, почти ненавидящими взглядами родственников Петра.
Честно говоря, она уже пожалела, что согласилась прийти на эту вечеринку. Весельем, как она и ожидала, здесь и не пахло. Гости, едва усевшись за столы, налегли на выпивку и закуски, словно десяток дней до этого усердно постились и сидели только на хлебе и воде.
Наташа почти ничего не ела, и вскоре ее тарелочка стала напоминать живописный натюрморт из разнообразных салатов и закусок, которые ей без устали подкладывал Петр. Первой это заметила Галина и, склонившись к Наташиному плечу, ехидно прошептала:
— Зря нос воротишь, дорогуша! В жизни небось ничего слаще редьки не пробовала, а корчишь из себя английскую королеву!
Наташа побледнела, но спорить не стала. Из противоположного угла комнаты за ними наблюдала Мария Андреевна, мать Петра. Девушка старалась не встречаться с ней взглядом: без сомнения, материнский гнев приближался к точке кипения.
Наконец старшая Романова не выдержала и села рядом с сыном.
— Послушай, Петя, я, конечно, понимаю, мое мнение для тебя мало значит, но Людмила очень хорошая девушка, и я советую тебе все-таки подойти и поговорить с ней. Язык ведь не отвалится! — Тут она сделала вид, что вдруг заметила Наташу и подчеркнуто любезно справилась: — А тебе, Наташа, не пора ли домой? Я слышала, ты завтра дежуришь?
Наташа почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Матушка Петра ясно дала ей понять, что ее присутствие здесь нежелательно. Обида, которая так долго таилась в Наташиной душе, вырвалась наружу, и девушка не выдержала:
— Извините, Мария Андреевна, что нарушила ваши планы и посмела прийти на день рождения вашего сына. Через минуту меня здесь не будет, и я никогда больше не переступлю порог вашего дома. Но напоследок я все-таки скажу все, что думаю. — Она перевела дух и с вызовом оглядела притихших гостей. — Хотя я и голь перекатная, как вы трубите об этом на всех перекрестках, но клещами за вашего Петра не держусь и держаться не собираюсь! И если вы желаете свести его с более подходящей для вас девицей, то, ради Бога, мне от этого ни жарко, ни холодно!
Петр взвился на стуле:
— Я вам не бык колхозный, чтобы меня с телкой сводили! Я сам в состоянии решать, с кем мне встречаться и на ком жениться! Сегодня я уже просил вас, мама, не лезть в мои дела! Вашими советами и рекомендациями, — он провел ребром ладони по горлу, — я сыт до самого края! Мила, — он повернулся к побледневшей девушке, такой нелепой в своем бело-голубом кружевном великолепии итальянского производства, — я не спорю, вы — девушка хорошая, но поверьте, нельзя мужа выбирать по маминой подсказке. И я сразу предупреждаю: между нами ничего не сложится, потому что я люблю другую девушку. — Он потянул Наташу за руку, и она, подчинившись, поднялась со стула. Петр пристально посмотрел ей в глаза и громко, так, что услышали все гости, произнес: — Наташа, милая, при всех прошу тебя выйти за меня замуж.
Наташа ошеломленно уставилась на него. Меньше всего она ожидала подобного предложения, да еще при таком стечении народа. Но ответить ничего не успела. Мать Петра, схватившись за сердце, сползла по стене. Галина и отец бросились к ней. Но Петр, казалось, не замечал возникшей суматохи, не отрываясь, он глядел в глаза любимой. Но видел в них лишь испуг и растерянность…
Заплаканная Милка метнулась к выходу, чуть не сбив с ног баяниста, за несколько минут до этого бойко наигрывавшего «Златые горы», а в воцарившейся неразберихе не менее резво прятавшего бутылку водки.
Галина подскочила к брату:
— Сейчас же уведи отсюда свою сучку, пока я ей глаза не выцарапала!
Петр побледнел:
— Ну что ж, сестренка, в конце концов, вы сами настаивали на этой гулянке. Я видел ее в гробу и в белых тапочках! Желаю от души повеселиться! — Он подхватил Наташу под руку и увлек за собой.
Они вышли за ворота, и Петр вдруг что-то вспомнил, попросил Наташу немного подождать и вернулся в дом. Минут через десять он выскочил на крыльцо с большой сумкой в руках. Следом за ним почти бежали старшие Романовы.
Тучный папаша, запыхавшись, судорожно хватал ртом воздух, мамаша же, подпитав боевой дух валерьянкой, голосила, что было мочи. При этом она совершенно забыла, что уже завтра все село будет злословить о скандале в благородном семействе Романовых.
— Ты мне больше не сын! — что было сил орала Романова, пробудив ото сна окрестных собак, с готовностью поддержавших ее. — Твоей ноги здесь больше не будет! Дом и хозяйство завтра же отпишем Галине, а ты чтоб ближе чем на километр к усадьбе не подходил!
— Петр, учти… — Отец почти справился с отдышкой, но в запале подрастерял значительную часть словарного запаса. Романов-старший хрипел и напоминал большую толстую лягушку, надсадно квакающую на берегу пруда. — Мы… тебя… добром… просили. Одума…ешься… только… поздно… будет! Смотри, Петр!
Вопли родственников провожали их всю дорогу вплоть до берега реки, куда Петр и Наташа бежали взявшись за руки. Последнее, что они успели разобрать, было истошное:
— Прокляну тебя, скотина, и детей твоих прокляну, если женишься на этой девке!
Петр тихо чертыхнулся. Пробираясь сквозь покрытые ночной росой кусты, они основательно вымокли, к тому же Наташа повредила каблук, и, когда они вступили на покрытый галькой берег Суйфу-на, он и вовсе отлетел.
— Секундочку! — Петр перебросил сумку на плечо и подхватил девушку на руки.
