Луне, или Необыкновенное путешествие, совершённое Домиником Гонсалесом, или Воздушный посол» (The Man in the Moone: Or a Discourse of a Voyage thither by Domingo Gonsales. The Speedy Messenger). В нём рассказывалось, как испанский дворянин приучил диких лебедей перевозить в специальной упряжи тяжести, а потом и хозяина.
При их помощи он перелетел с корабля, потерпевшего крушение, на вершину Тенерифского пика, а оттуда – в космос. Почти сразу персонаж столкнулся с необычным явлением: «Я был страшно удивлён, но удивление моё ещё возросло, когда я заметил, что прошёл целый час, а они подымаются всё выше, прямо вверх, с быстротой пущенной стрелы. Постепенно эта невероятная скорость замедлилась. Затем каким-то чудом птицы совсем остановились и замерли неподвижно, как если б сидели на шестах. Верёвки остались висеть сами по себе, так что весь аппарат и я сам застыли в неподвижности, как бы не имея веса…»
Рис. 7. Фронтиспис и титульный лист второго издания книги Фрэнсиса Годвина «Человек на Луне». 1657 год. Библиотека Хоутона, Гарвардский университет (США).
Похоже, епископ Годвин был первым фантастом в истории, правильно описавшим действие земного тяготения и состояние невесомости при равномерном и прямолинейном движении в космическом пространстве. До Луны его персонаж добирался одиннадцать дней: «Луна предстала предо мной огромным безбрежным морем. Суша простиралась лишь там, где было немного темнее. Что касается той части этого небесного тела, которая отбрасывала ослепительно яркие лучи, это, безусловно, был ещё один океан, усеянный такими мелкими островами, что их нельзя было различить издали…»
Успешно прилунившись, дворянин повстречал селенитов, очень похожих на людей, но четырёхметрового роста и с оливковой кожей. На Луне царила монархия, а местную цивилизацию, согласно преданию, создал пришелец с Земли. Благодаря последнему обстоятельству путешественника приняли очень тепло. Однако, проведя на Луне земную зиму, он был вынужден вернуться домой: лебеди начали дохнуть, и испанец опасался, что останется в лунном мире навсегда.
В том же 1638 году в Англии увидело свет ещё одно необычное сочинение на лунную тему, автором которой тоже был епископ – Джон Уилкинс. Пожалуй, его книга – первая из известных нам, где излагались научные соображения о том, как организовать и реализовать исследовательскую экспедицию на ближайшее небесное тело. В начальной главе сочинения «Открытие лунного мира, или Рассуждение в пользу доказательства, что на этой планете может существовать другой пригодный для жизни мир» (The Discovery of a World in the Moone. Or, a Discourse Tending, to prove, that 'tis probable there may be another habitable World in that Planet) Уилкинс высказывался по вопросу множественности обитаемых миров, фактически воспроизводя выводы Плутарха. Он приводил следующие утверждения, подкрепляя их ссылками на авторитетные источники: «Луна есть тело твёрдое, плотное и непрозрачное… Пятна и более яркие части, которые мы можем различить на Луне, показывают различие между морем и сушей в том, другом мире… На Луне есть высокие горы, глубокие долины и просторные равнины… Атмосфера или сфера грубого воздуха из паров непосредственно окружает Луну… Вероятно, в лунном мире могут быть обитатели, хотя и нельзя определить их природу…
Я не осмеливаюсь лично утверждать что-либо об этих селенитах, потому что не знаю оснований, на которых можно было бы строить какое-либо мнение. Но я думаю, что будущие века откроют нам больше; и наше потомство, быть может, изобретёт какие-нибудь средства для нашего лучшего знакомства с этими обитателями…»
Как видите, строгий декрет и даже суровый приговор Галилею не смогли помешать появлению произведений, которые и сегодня во многом выглядят современными.
Пожалуй, самым последовательным сторонником атомизма в XVII веке был французский философ и астроном Пьер Гассенди. В 1616 году, будучи ещё совсем молодым человеком, он получил кафедру философии в колледже Экс-ан-Прованс и преподавал там в том числе и аристотелизм, однако чем дальше, тем больше критиковал его. Знакомство с работами Коперника и сочинениями Бруно окончательно убедило Гассенди, что геоцентрическая модель ошибочна. Понятно, что такому курсу философии не было места в иезуитском колледже, поэтому в 1622 году Гассенди отстранили от работы. В ответ он издал анонимно первую часть своей книги «Парадоксальные упражнения против аристотеликов» (Exercitationes paradoxicae adversus Aristoteleos, 1624), в которой показал ущербность ортодоксального мировоззрения. Тогда же философ посетил Париж, где познакомился с ведущими учёными и увлёкся астрономическими наблюдениями, позволившими ему подтвердить рассуждения фактами. В 1645 году Пьер Гассенди был приглашен на пост профессора кафедры математики Королевского колледжа в Париже; там он читал лекции по астрономии, в которых разъяснял космологические «гипотезы», предоставляя слушателям возможность самим решить, какая из них лучше описывает действительность. Тогда же Гассенди издал сочинения об Эпикуре, однако главная работа учёного – «Свод философии» (Syntagma philosophicum, 1658), в которой он подробно излагал свои атомистические взгляды, – вышла только после смерти автора.
Понятно, что при пересмотре европейской космологии Гассенди не мог не коснуться проблемы множественности миров и подошёл к ней системно. Сначала он сформулировал главный вопрос: «Должен ли наш мир считаться уникальным как Вселенная?» – и отметил, что его обсуждение имеет почтенную историю, перечислив имена философов, которые отстаивали разные, зачастую противоположные точки зрения. При этом Гассенди был очень осторожен в оценках: «Одно менее всего вероятно, а именно будто, как утверждают некоторые, небесные светила – это одушевлённые, живые существа, и вдобавок ещё – боги. Ибо если мы даже признаем, что каждое из этих светил как бы некий мир или, вернее, некая земля, имеющая свой собственный воздух и даже эфир, то всё же, подобно тому как наша земля, производя живые существа, сама не есть в силу этого живое существо, точно так же не могут быть ими и небесные светила, сколько бы мы ни допускали, что кое-какие живые существа могут на них рождаться… Всё это вымыслы и чудачества и не здравые рассуждения, а бред философов». Таким образом Гассенди «разделался» с биокосмизмом Джордано Бруно, отделив его от мировоззрения античных атомистов, которое считал в этой части более здравым.
Далее кажется, что французский философ выступает на стороне ортодоксов: он сообщал, что в Священном Писании нет указаний на существование каких-то других миров, кроме нашего. В то же время могущество Бога столь безгранично, что он способен создать любое количество миров и, возможно, продолжает создавать их, посему «нужно признать, что не может быть ясно доказано отсутствие других миров». При этом следует учитывать, что условия на той же Луне очень отличаются от земных и «организация лунных существ» не имеет ничего общего с нашей: «Существа, рождающиеся и умирающие на том мире,
