и «Комическая история государств и империй Солнца» (Histoire comique des Etats et Empires du Soleil,
1662).
Некий любознательный дворянин, от лица которого ведёт повествование Сирано де Бержерак, вступил в спор с друзьями по поводу природы Луны; при этом сам он полагал, что «Луна – такой же мир, как наш, причём наш служит для него луною». Он решил проверить теорию практикой и вознёсся в космос, используя склянки с утренней росой, однако до цели своей не добрался, а свалился на территорию Новой Франции (Канады). Через беседу дворянина с местным губернатором Сирано де Бержерак изложил свои взгляды на проблему множественности обитаемых миров: «Никак нельзя признать правдоподобным, что Солнце – огромное тело, которое в четыреста тридцать четыре раза больше Земли, – зажжено только для того, чтобы созревала его мушмула и кочанилась капуста. Я далёк от такой дерзости и полагаю, что планеты – это миры, вращающиеся вокруг Солнца, а неподвижные звёзды – тоже солнца, вокруг которых тоже есть планеты, то есть миры, которые мы не видим из-за их малой величины, а также потому, что их заимствованный свет не доходит до нас. Ибо можно ли представить себе, что эти огромные шаровидные тела всего лишь мёртвые пустыни, в то время как наги, только из-за того, что мы по нему ползаем, создан ради дюжины надменных плутов и предназначен господствовать над всеми остальными?»
Затем персонаж вновь пытается добраться до Луны, придумывая разнообразные способы, и самым эффективным оказывается связка пороховых ракет, загорающихся по очереди.
Рис. 8. Полёт Сирано на Луну при помощи пороховых ракет. Иллюстрация Лоренца Шерма из первого тома собрания сочинений Сирано де Бержерака, изданного в Амстердаме. 1710 год.
В результате он упал на лунную поверхность и оказался в Эдеме, что подтвердил местный житель – землянин Илия. Выяснилось, что Адам и Ева жили здесь в начале времен, однако сбежали на Землю, опасаясь гнева Бога за нарушение запрета. Впрочем, Луна обезлюдела ненадолго: до райского сада сумели добраться Енох и Ахав, от которых произошли «луниты» (lunaires). Вскоре любознательный путешественник получает возможность познакомиться и с «лунитами»: «Оказалось, что туловище и лицо у них как у нас. Это диво напомнило мне то, что некогда рассказывала мне кормилица о сиренах, фавнах и сатирах… Один из этих полулюдей-полузверей схватил меня за шиворот, подобно тому как волк хватает ягнёнка, вскинул себе на спину и понёс в их город, где я ещё более изумился, убедившись в том, что это действительно люди, хотя они все до одного ходили на четвереньках… Поразмыслив над этим впоследствии, я пришёл к заключению, что в таком положении тела нет ничего удивительного; особенно я убедился в этом, вспомнив, что пока у детей нет других наставников, кроме природы, они ходят на четвереньках и становятся на две ноги только по наущению кормилиц, которые приучают их к этому…»
Поскольку путешественник кажется «лунитам» забавным зверьком, они пристраивают его выступать перед зеваками на ярмарках, где он случайно встречается с «демоном Сократа», который родился на Солнце и бывал на Земле, просвещая философов и политиков, в частности, Кампанеллу и Гассенди. «Демон» вызволяет персонажа из рабства и представляет его местному двору, после чего преподает основы прогрессивной атомистической космологии и знакомит с тем, как функционируют местные монархии, которые во многих аспектах могли бы стать образцом для земных. Домой персонаж вернулся опять же благодаря случайности: беседуя с умирающим святотатцем, он становится свидетелем явления дьявола и, вцепившись в уносимую душу, переносится на Землю.
Во второй части утопического сочинения, которую Сирано де Бержерак не успел завершить, история продолжается: любознательный дворянин, побывавший на Луне, публикует книгу о своих приключениях и становится очень известным, однако его обвиняют в колдовстве, и даже активное заступничество графа М. де Колиняка не устраняет угрозу. В результате персонаж попадает в тюремную башню, где строит герметичную машину с особым хрустальным шаром, который за счёт перепада давлений под действием солнечных лучей поднимает её в космос. Сама собой машина летит к Солнцу.
Рис. 9. Полёт Сирано на Солнце при помощи специальной машины. Иллюстрация Лоренца Шерма из второго тома собрания сочинений Сирано де Бержерака, изданного в Амстердаме. 1710 год.
Очутившись на его поверхности, персонаж продолжительное время блуждает в сюрреалистическом мире, не имеющем центра, пока не просыпается под сенью золотого дерева с серебряными ветвями, изумрудными листьями и алмазными цветами. Плод, выглядящий как большой гранат, падает к ногам дворянина и оборачивается королём, правящим деревом, которое представляет собой целый народ. Пока король-гранат излагает историю своего государства, дерево распадается на тысячи мелких существ, окруживших собеседников и устроивших дикую пляску. Выясняется, что они могут составить любое животное или любой необходимый предмет: например, часть подданных короля-граната способна превратиться в реку, а другая часть – в корабль, после чего король со свитой отправятся в плавание.
После беседы с полиморфными существами персонаж встречает феникса, который сопровождает его в королевство птиц, но те отказываются признать в нём разумное создание, поскольку внешний вид землянина не похож на их собственный: «У него нет ни перьев, ни клюва, ни когтей, так как же у него может быть душа?» Тем не менее персонажа судят и приговаривают к «печальной смерти»: он должен сидеть на кипарисовом дереве и слушать заунывное пение птиц, пока не скончается от меланхолии. Однако вскоре власть в королевстве сменилась, и землянин был помилован. В ходе дальнейших странствий он встретил Кампанеллу, который устроил ему экскурсию по чудесным местам Солнца, и Декарта, прибывшего сюда сразу после смерти.
В «Ином свете» соединены утопия, сатира, философия, эзотерика, оккультный символизм и передовые научные знания. Но главное, перед нами самый ранний образчик фантастики нового времени, которая в игровой форме и на литературном языке (не на латыни!) пытается рассуждать о проблемах, находящихся за гранью обыденности.
Сочинение оказалось очень своевременным. Если вспомнить исторический контекст, в котором идея множественности обитаемых миров развивалась вопреки ожесточённому сопротивлению церкви, то мы увидим расширяющуюся экспансию Европы, охватывающую практически весь земной шар: её культура, как губка, начинает впитывать непривычные географические и этнографические образы, которые немедленно получают своё отображение в литературе. В связи с этим сама собой возникла проблематика относительности европейской морали, условности традиционных норм поведения и канонов, которые казались незыблемыми, что подмывало и непреклонную позицию церкви. Описания экстравагантных путешествий в иные миры, которые отлично ложились на этнографические открытия и средневековую мифологию, стали мощным инструментом для переосмысления действительности.
