ей удалось обзавестись после переезда в Эмерсон. Сблизились они сразу же, едва лишь успев познакомиться. Это произошло в начале прошлой осени, вскоре после того как у Ханны и Джека завязались отношения. Элис очень переживала за падчерицу, продвигавшуюся через пубертат отнюдь не джексоновской «лунной походкой». Однако представитель одного из династических кланов городка в бойфрендах знаменовал коренной перелом в ее созревании. Девушка начала расчесывать волосы, а не использовать их в качестве вуали. Стала носить одежду, которая действительно ей шла. Переедание, искусственная рвота и самокромсание как будто остались в прошлом. Время от времени у нее даже получалось улыбаться.
А потом позвонила Селия, которая тоже не могла нарадоваться, что их дети сошлись. Она предложила встретиться следующим днем, чтобы получше друг друга узнать. Пригласила в «Эмерсонский загородный клуб» – Элис тысячу раз проходила мимо заведения, но еще ни разу в нем не бывала. Таковое оказалось ужасно неопуританским, как она и представляла. Атмосфера обеденного зала напрочь подавляла желание издавать хоть сколько-то слышимый смех. На краткий момент Элис даже заподозрила, что Селия специально выбрала место ради преимущества «своего поля», запланировав какие-нибудь выпады – например, что Ханна не так уж и хороша для ее королевича. Ладно, если леди хочет драки, она ее получит. Падчерица, может, и не девушка с обложки, но она милая, преданная, и у нее золотое сердце. Джек может считать себя счастливчиком, что он ее добился.
Однако подозрения Элис оказались беспочвенными. Первым же делом Селия заявила – и, несомненно, совершенно искренне, – что Ханна – хорошенькая девушка.
– Увы, не могу поставить себе этого в заслугу, – отозвалась Элис. – Знаете, я ведь не ее настоящая мать.
– Да, она говорила мне. Какой ужасный жизненный опыт для девочки.
– Не скажите. Порой я жалею, что моя мать не бросила меня.
Селия пристально посмотрела на нее, и Элис уже собралась поздравить себя с тем, что успела облажаться еще до подачи холодного малинового чая.
– Но кто бы тогда нас принижал? – с улыбкой спросила Селия.
«Так-так-так, – подумала Элис. – И кто это к нам пожаловал?» После этого встреча превратилась в форменный фестиваль комплиментов. На каком-то этапе Селия поинтересовалась, каково это – быть мачехой, в ответ на что Элис выложила сокращенную версию своих отношений с Ханной. Когда они впервые повстречались, девочке было всего десять, ей двадцать шесть. Поладили они сразу же. Делились секретами, вместе занимались делами по дому. Болтали и часто смеялись. Ходили по магазинам, оценивали мальчиков, словно парочка юных шкодниц тайком пили вино. Она не стала упоминать недельные периоды хандры и молчания Ханны, ее склонность к самовредительству, каковая шокировала даже Элис – а уж она-то навидалась в свое время шизанутых. Бритвенные лезвия, положим, понять еще можно. Но острогубцы?
– Выглядит она очень счастливым ребенком, – поделилась Селия. – Джеку так отрадно быть с милой девушкой после…
Женщина вдруг осеклась.
– После?.. – подтолкнула ее Элис.
– Ах, просто в прошлом году у него не задались отношения с подружкой. Кончилось тяжелым разрывом.
– О, подобное мне известно не понаслышке.
– Осмелюсь предположить, что вы не проявляли такой жестокости, как упомянутая подружка.
– Так вот что вы обо мне думаете! – захихикала Элис.
Однако Селия после этого как воды в рот набрала. Элис жаждала подробностей, но понимала, что давить на новую подругу в самом начале отношений не стоит. Вместо этого она тем же вечером напоила Ханну пино гриджио и принялась выпытывать у нее тайну. Та быстро сдалась, хотя и заставила мачеху поклясться страшной клятвой не рассказывать ни единой живой душе. Как оказалось, прошлой весной у Джека случилась крайне неприятная история с его тогдашней подругой, двенадцатиклассницей по имени Алекса Лириано.
– Лекси? О, эта-то раскрасавица.
– Ну не такая уж и красавица, – пробурчала Ханна.
– А, ну нет так нет.
Они встречались несколько недель, и роман их завершился прескверно. Они крупно поссорились, после чего Лекси обвинила Джека в неподобающем поведении.
– Неподобающее в смысле…
– Ничего не было. Лекси все выдумала. Просто почувствовала себя оскорбленной, что он отшил ее. Типичная женская брехня.
«Типичная женская брехня?» – поразилась про себя Элис.
– Так что, по словам Лекси, произошло? – поинтересовалась она вслух.
– По ее словам, он дал волю рукам. Если б ты знала Джека, то поняла бы, что это полнейшая нелепица. Его родители заплатили только потому, что есть люди, которые завидуют Пэрришам.
– Что-что? Его родители заплатили? – уточнила Элис, потянувшись за штопором.
– Ну да. И до фига.
Понадобилось еще несколько бокалов, но в конце концов она выудила из падчерицы историю полностью. Несмотря на то что Джек категорически настаивал на своей невиновности, Пэрриши действительно тайно заплатили семье Лириано. Было подписано соглашение о неразглашении информации. Потому претензия так и не стала достоянием общественности, даже на уровне слухов. И хотя Ханна безгранично верила, что Джека оговорили, Элис с тех пор приглядывалась к нему. Просто потому, что ей так и виделось, как парень применяет силу против какого-нибудь юного создания. От него буквально веяло тиранством. Эти крупные руки и резкий смех, вырывающийся в самые неподходящие моменты. А раз-другой он намекал на взгляды, выглядевшие малость палеолитически применительно к делам любовным.
Тем не менее с падчерицей Джек всегда вел себя как истинный джентльмен, даже если порой Элис и подозревала, что это лишь игра. К тому же приходилось учитывать то обстоятельство, что представления Ханны об оскорбительном поведении, с учетом ее самовредительства в прошлом, вполне могли характеризоваться большей растяжимостью, нежели общепринятые. Как бы то ни было, видимая Элис картина отношений юной пары реальных оснований для недовольства не давала. Так что она и не вмешивалась. Да ни в жизнь она не поставит под угрозу счастье девочки, руководствуясь лишь чутьем.
Тем временем ее дружба с Селией расцветала пышным цветом. Женщины обменивались сообщениями и всякими полезными ссылками в интернете. Единственной тучкой, пробежавшей по голубому небосводу их отношений, явился несколько неловкий званый ужин с мужьями. Элис ожидала увидеть в Оливере стереотипного варвара, пробившегося в высшую сферу, однако он оказался остроумным, любезным и донельзя обаятельным красавцем с выдержанным в дубовой бочке голосом и вытесанным из гранита лицом. Даже шрам от глаза до виска выглядел у него шикарно – воображение так и рисовало, будто он получил его на дуэли с каким-нибудь щеголеватым эрцгерцогом. Джефф, явственно напуганный обстановкой, принялся строить из себя бунтаря, третируя собравшихся гостей высказыванием взглядов, которых, как прекрасно знала Элис, в действительности он не придерживался. Однако Селия угомонила его с исключительным изяществом. Ею можно было только восхищаться. Элис даже не знала, как бы
