люди столь чувствительными во времена его детства в Бейруте, его из дома вообще никогда бы не выпускали. И никого бы не выпускали. Впрочем, подобная мера, возможно, и пошла бы на пользу.
Еще час Мишель занимался готовкой ужина и приемом поставок, после чего отправился домой. Что было не в его обыкновении – как правило, в ресторане он оставался до конца ужина. Работая или, в последнее время, встречаясь с Элис. Пока мужчина катил по городу, на него навалилось такое знакомое и неотвязчивое ощущение. Он испытывал его время от времени с тех самых пор, как почти четыре года назад переехал сюда. Ощущение, что есть в его новом городе что-то неладное. Мишель понимал, что чувство это неразумное. Ведь Эмерсон представлял собой идеальное место для проживания. Уровень преступности низкий, кругом чистота, пробки кратковременны, да и то лишь по окончании занятий в школе. Здесь вращались деньги – и большие деньги, – однако в глаза это не бросалось – во всяком случае, не как в крупных городах. Скорее, ощущалось наподобие прохладного ветерка, ободряющей руки. Да и потом, Мишель всю свою жизнь проводил в дорогих ресторанах и потому среди богатых чувствовал себя совершенно свободно. Город был белым, да, но не исключительно. Обитали здесь и чернокожие, и китайцы, и арабы, и мексиканцы. По утрам они тоже покидали свои дома за миллион долларов и вбивались в свои бегемотоподобные «Шевроле-Сабербаны», чтобы развезти любимых чад по прекрасным блестящим школам, заводили свои немецкие седаны, чтобы отправиться на работу – в больницы, банки или адвокатские конторы.
Переезд в Эмерсон был самым простым решением, что ему пришлось принимать после смерти Марьям. Когда Мишель прознал, что свободно место под ресторан на главной улице, он пустил в ход все свои связи для привлечения капитала. Переезд приурочил к началу обучения Кристофера в старших классах, чтобы в девятый класс сын пошел на новом месте. После нескольких пугающих недель мальчишка полностью освоился. По правде говоря, Мишель предпочел бы, чтобы в лучших друзьях у него числился не Джек Пэрриш, но Кристофера тот более чем устраивал. Успех же ресторана превзошел все ожидания. Уже через год столики на выходные резервировали за месяц. Он мог готовить все, что ему вздумается. Гора долгов потихоньку убывала. И он даже начал думать, что городок, пожалуй, и вправду станет для него родным.
Поездка до Смит много времени не отняла. Для Эмерсона то была немного странная и единственная в своем роде улочка, застроенная кирпичными домиками, которые итальянские каменщики соорудили для себя, пока трудились над воздвижением особняков для местных. Теперь же строения служили первоначальным жилищем для молодых семей и нетипичных новоселов вроде Мишеля. Не то чтобы данная опция была дешевой. Его относительно скромный дом с тремя спальнями обошелся ему в восемьсот тысяч. А примыкающий к нему и вовсе стоил в три раза больше. Но место было тихим, чистым и безопасным. Никто здесь не беспокоил.
Но только не сегодня. Когда Мишель подъехал к дому поближе, на крыльце он заметил двух человек. Женщину, чернокожую, и мужчину, белого, который как раз собирался пустить в ход латунный дверной молоток. Оба обернулись, когда он свернул на дорожку. Выражения их лиц подтвердили ему то, что он и так уже знал. Эта пара ничего не продавала.
Мишель выбрался из машины и направился к ним, медленно и осторожно, словно бы допуская возможность немедленного бегства.
– Мишель Махун? – осведомилась женщина, когда он приблизился на расстояние слышимости.
Теперь он увидел у них на шеях золотые значки детективов.
– Мы из полиции, – подтвердила его наблюдение женщина. – Нам необходимо поговорить с вашим сыном.
Вторая половина среды
Селия
Селия понимала, что паниковать нельзя. Режим изоляции мог означать что угодно и обычно не означал совершенно ничего. Прошлой осенью его объявили, когда в течение часа в школу дважды позвонили и бросили трубку. А когда Скотти учился в двенадцатом классе, режим ввели после сообщения о стрельбе в школе в Конкорде, что километрах в тридцати от них. К тому же тревога оказалась ложной. О чем действительно стоило беспокоиться, так это о сигнале «Укрыться на месте». Таковой подразумевал, что волк уже не у порога. Он в самом доме и проделывает то, чем обычно занимаются волки.
Оповещение Селия увидела только по выходе из ресторана. Оно пришло почти час назад – у нее было правило не проверять телефон во время еды, поскольку считала это невежливым. Она набрала Оливера еще по пути к машине. Муж тоже получил уведомление о введении режима изоляции и уже позвонил Барту Цорну, начальнику полиции и другу. Сам он как раз выписывался из стамфордской гостиницы. Обеспокоенным не казался – впрочем, таковым он не казался никогда. Оливер относился к тому типу людей, чей пульс в кризисной ситуации, как ни удивительно, замедляется. Затем Селия отправила сообщение Джеку, с наставлением соблюдать осторожность и просьбой сообщить, что происходит.
Хотя родителям настоятельно рекомендовали держаться подальше от школы, она все-таки проехала мимо здания. Увиденное успокоило ее: перед входом маячила одна-единственная патрульная машина, полицейский в которой скучающе пялился в телефон. Дома Селия включила эспрессо-бандуру, испытывая острую потребность в дополнительной порции кофе. Пока аппарат разогревался, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Милли Уильямс. И хотя обычно Селия предоставляла звонки отъявленной сплетницы автоответчику, сегодня она ответила сразу же.
– У Бондурантов произошло убийство! – задыхаясь, выпалила Милли.
– Что-что?
Та повторила. Селию обдало холодной волной ужаса.
– Боже мой! Билл или Бетси?
– Никто из них. Какая-то девушка.
Что означало, что жертва не из детей Бондурантов. У них было трое сыновей. Ах, теперь-то два.
– Что за девушка?
– Пока неизвестно.
– Кого-нибудь арестовали?
– Полиция молчит, – затараторила Милли. – Но я точно знаю, что Билла и Бетси в городе не было. А Оливер что говорит?
– Он тоже в отъезде. Но уже скоро вернется.
– Перезвони мне, если он что прознает. Мы тут вроде как с ума сходим.
– Обязательно.
Селия дала отбой, все еще пытаясь осмыслить только что услышанное. Убийство? У Бондурантов? Она вдруг очень пожалела, что рядом нет Оливера. Конечно же, прямо сейчас у нее на заднем дворе орудуют четыре здоровых мужика, вооруженных разнообразными острыми инструментами. Такие отпугнут любого психопата-убийцу, разгуливающего по городу. И все же. Ей будет гораздо спокойнее, когда муж вернется.
Внезапно позади раздался сдавленный хрип, и женщина так и подскочила на месте. Но это оказался всего лишь приготовленный кофе. Поморщившись, она сделала первый глоток,
