к двери.
– Просто не делай этого снова.
Тут-то ее по-настоящему и перемкнуло. Еще отец безуспешно пытался выбить из Элис эту черту, мгновенно выходить из себя. В свое время реле гнева помогало ей избавляться от всех мужиков. Щелк – и, словно призванный демон в облаке дыма, явилась Плохая Элис. На этот раз она резко крутанулась на каблуках.
– Ты издеваешься, что ли, на хрен? Да я впервые в жизни переступила порог этого… этой… пещеры!
Слово «пещера» было тут недостаточно точным, но ей было не до семантических тонкостей.
– Да откуда мне знать, – промолвил муж.
– Ну, ты много чего не знаешь.
Джефф прищурился. «Осторожно, – предупредила себя женщина. – Живо линяй отсюда!» Однако Плохая Элис удерживала ее за шиворот, так что она и с места не сдвинулась.
– Это что еще истеричные выходки? – протянул Джефф. – Я всего лишь прошу тебя о простейшей вещи.
– Это не выходки. Просто я сытая по горло!
– И чем же сытая?
– Всем!
– Ах, всем.
– Да, Джефф. Всем! Всем этим дерьмом!
– Это много.
– Еще как! Охренеть, как много!
На какой-то момент его невозмутимая уверенность была поколеблена. Оба прекрасно знали, что она способна зайти гораздо дальше, чем он.
– А сейчас я собираюсь развернуться и покинуть тебя, – процедила Элис. – И настоятельно рекомендую воздержаться от дальнейших замечаний.
К ее мрачному удовлетворению, именно так Джефф и поступил. Все еще на взводе, женщина ощутила сильнейшее искушение запрыгнуть в машину и рвануть прямо к дому Мишеля, чтобы разобраться и с ним. Вот только это было бы в высшей степени неразумно. Так что она прошла в свою комнату, чтобы смиренно тушиться в бурлящем адреналине. Улеглась на спину и стала таращиться в потолок. «Сделай вдох, – велела Элис себе. – Возьми себя в руки». Она только что едва все не запорола. На данном этапе ее жизни свары, истерики и угрозы представляли собой не самую лучшую стратегию. Если уж разрыв с Джеффом действительно неизбежен, ей следует использовать более взвешенный подход. Превентивный удар, точечный удар – вот залог победы. В то время как неистовый семейный разрыв навряд ли приведет к успеху.
Да и потом, сейчас трудно было сказать, что ей вообще даст расторжение брака. Прежде чем предпринимать какой-либо шаг, ей придется рассмотреть немыслимый вариант – что Мишель, возможно, порвал с ней. Ох, это будет настоящей катастрофой. У нее же ничего не останется, если он ее бросит. Он был ее спасательной шлюпкой, аварийной капсулой космического корабля. И все же она могла ошибаться, полагая, будто бегства Мишель жаждет столь же отчаянно, как она. Расставание с ней вовсе не лишит его всего. У него останется любимый сын, боготворящий его и планирующий следовать по его стопам. И его восхитительный ресторан. И внешность – эта-то у него лет до семидесяти может сохраняться. Да он за десять минут новую любовницу себе подыщет. А вот сама она в безвыходном положении, особенно теперь, когда Ханне предстоит учеба в колледже. Застряла в сонной глухомани. И стареет с каждым днем.
В прошлом подобный поворот событий ей и в голову не приходил. Брак, переезд в Эмерсон, остепенение – все это должно было положить конец ее метаниям на протяжении всей жизни. В плавание по воле волн ее отправил отец с его беспредельным молчанием и прокуренными пальцами, столь проворно складывавшимися в кулак. Жадный, вечно недовольный, подозрительный к остальному миру за пределами городишки Пердь, штат Пенсильвания. Злобный человечек, всю свою энергию направлявший на собственную скромную сеть магазинов строительных товаров, уныло накапливая каждый выжатый у покупателей пенни. Он словно бы возник, уже полностью сформировавшимся, из самого ануса капитализма, чтобы на веки вечные оставаться заляпанным и воняющим его дерьмом. И хотя ему удалось сколотить небольшое бобыльское состояньице, на Элис тратился он крайне скупо. В начале седьмого десятка у него развилась деменция, но за жизнь он цеплялся еще достаточно долго, чтобы успеть спустить семейные сбережения на лучший доступный дом престарелых.
От матери помощи ожидать не приходилось. Вскоре после рождения дочери она открыла для себя водку, которая так и осталась ее лучшей подружкой до самой смерти от рака груди. Элис тогда было шестнадцать. Отец скрепя сердце согласился оплачивать ее обучение на третьеразрядном факультете государственного университета, где новоиспеченная студентка в академическом забвении отрывалась на вечеринках, трахалась и предавалась мечтаниям. Оттуда сбежала на Гавайи, однако вернулась на материк, когда парень, которым она была страстно увлечена каждую минуту из всех трех часов знакомства, врезался на своей «Мазде» в смоковницу бенгальскую и катапультировался в загробную жизнь, оставив Элис со сломанной лодыжкой. Ее занесло в Лос-Анджелес, жизнь в котором из-за гипса и нехватки средств оказалась невозможной. Потому она отправилась обратно на восток, останавливаясь в каждом городе, хоть сколько-то обещавшем новый стильный рай. Санта-Фе. Остин. Саут-Бич. Атланта. Везде жила по несколько месяцев. И везде обзаводилась парнем. В Санта-Фе у нее был даже парень с женой – Леандр и Джилл, о которых, пожалуй, лучше поменьше распространяться. И везде отношения развивались по одному и тому же сценарию: внезапная вспышка увлечения, вслед за которой медленно накапливалось разочарование, неумолимо приводившее к окончательному разрыву – порой с привлечением властей. И тогда она переезжала в следующее клевое местечко. Работала исключительно ради денег. Распорядительницей в спорт-баре. За гостиничной стойкой регистрации. В телефонной торговле, почти целый понедельник. Еще была безрассудная неделя службы «музой» фотографа Романа – Элис даже фамилии его не знала – в Майами. Нью-Йорк она решила пропустить, заподозрив, что город просто-напросто сожрет ее заживо, и в конце концов оказалась в Бостоне. Где и рассудила, что это самое место остановиться. Уж слишком близко она подобралась к городишке Пердь, штат Пенсильвания. Ей было двадцать шесть, но ощущала она себя гораздо, гораздо старше.
Именно в Бостоне она и повстречала человека, который все изменил. Джефф Хольт был гостем на бурной биотехнологической вечеринке, где она подрабатывала официанткой. Сказать, что Джефф выделялся из толпы, было бы преуменьшением первого порядка. Он выглядел редчайшим явлением в ее жизни – парень что надо, и при этом не полный неудачник. Манеры его были безупречны. Под кожаным бомбером, весьма убедительно искусственно состаренным, таился ботан, однако Джеффу удавалось подавать это как достоинство. Он попросил у нее телефон, и она не отказала. Его наивная и неуверенная в себе дочка проблем не создавала совершенно. Жил Джефф на солидный доход с медицинской робототехнической компании, которую основал с пятком других яйцеголовых из Массачусетского технологического института, где он и получил степень доктора философии в
