Очевидно, что тонуть в отчаянии вредно. Любой из нас может настолько сосредоточиться на негативе, что забудет о своих сильных сторонах, в том числе о способности справляться с трудностями и верить в лучшее, надеяться и радоваться жизни. Но убежденность Памелы в том, что она всегда должна быть бодра и весела, изматывала ее. Для того чтобы скрывать и отрицать истинные эмоции и делать вид перед друзьями и семьей, что она всегда может забыть о своем страхе, требовалось много сил. Блокировались каналы общения, и она лишалась возможности установить более тесную близость со своим партнером.
Памела находилась в замкнутом круге безысходного одиночества, пока ее партнер Сэм не присоединился к нашему курсу терапии. В этом безопасном пространстве они научились говорить друг с другом открыто, а не продолжать «защищать» один другого от болезненных фактов и чувств. Для Памелы самым трудным препятствием в эмоциональном плане был ее стыд из-за болезни и зависимости и даже просто из-за того, что теперь у нее было меньше энергии и сил, чем прежде. Со временем она научилась выказывать свой стыд, осознавать его, противостоять ему и уменьшать до нужного размера. Она не смогла избавиться от него совсем, но научилась приветствовать его, как и страх: словно незваного гостя, который приходит и уходит. И она уже не позволяла стыду мешать ей высказывать свои потребности и принимать сочувствие и помощь.
Сэм тоже научился не скрывать свои слабости. Он стал говорить себе: «Есть пределы моим возможностям». Он должен был обращать внимание, когда подвергал себя большему стрессу, чем мог вынести, на то, чтобы больше заботиться о себе самом. Для Сэма это было огромной проблемой, потому что, как правило, он не бросал начатого дела до полного физического истощения. Поэтому Сэм тоже стал чаще делиться своими слабостями, говорить Памеле, друзьям и членам семьи, когда ему нужна помощь и поддержка. Иногда он обвинял Памелу в том, что она слишком требовательна: она хотела, чтобы некоторые вещи для нее делал только он. Но в конечном счете он сам должен был разъяснить ей, что мог и чего не мог сделать.
Когда у одного из участников отношений есть особые потребности, научиться говорить о своей слабости – проблема для обеих сторон. Имеем ли мы дело с одним из родителей, братом или сестрой или близким другом, нам всегда трудно определить границы того, что мы можем дать или сделать, особенно если этот человек хочет, чтобы это дали или сделали именно мы, а не кто-то другой. Иногда трудно сказать: «Я люблю тебя, но нам обоим сейчас нужно больше поддержки. Признать это – болезненно для нас обоих. Я знаю, как больно тебе проходить через это. А мне больно видеть твои страдания, потому что я очень тебя люблю. Но мы должны привлечь и других людей, потому что я не могу делать все сам (сама)».
Научиться не быть полезным
Сэм научился мириться с тем, что Памела говорит о своем горе, в полной мере дарить ей свое внимание, не пытаясь изменить ее чувства или засыпать ее советами. Он боялся, что, если действительно оставит место для горя Памелы и его собственного, они совсем утратят способность радоваться и надеяться. Разумеется, это было не так. Чувства – явление комплексное. Нельзя отрицать свои гнев, боль и уязвимость, не отвергая вместе с тем способности к радости, любви и близости. Отрицание горя не сулит ничего хорошего для большинства людей и в долгосрочной перспективе.
Научиться не давать советов, а задавать вместо этого вопросы («Какого последствия своей болезни для наших отношений ты боишься больше всего?»), стало для Сэма немалым достижением, потому что это противоречило модели поведения, на которую он был запрограммирован. Когда мы с Сэмом только познакомились, он считал, что его священный долг – исправлять других, и не обращал внимания на то, оценили ли его советы в конкретной ситуации. Когда Памела чувствовала себя эмоционально опустошенной, он тут же комментировал ее состояние и советовал, как ей следует изменить свое отношение к проблеме и улучшить здоровье. Он мог произнести перед ней зажигательную речь или попытаться духовно ободрить ее. Он полагал, что должен знать какой-то ответ, даже когда не нужно было никакого ответа.
Сэм сделал важный шаг вперед, когда понял, как не быть полезным, кроме тех случаев, когда Памела просит о помощи. Точнее, он осознал, что, когда Памела расстроена, лучший способ помочь ей – это задавать вопросы и предлагать ей простое внимание и любовь. Когда он не был уверен, что именно поддержит Памелу лучше всего, он научился спрашивать у нее. Хочет ли она, чтобы он просто слушал и задавал вопросы? Хочет ли она послушать о его чувствах по поводу ее ситуации? Хочет ли она совета или помощи в составлении плана дальнейших действий? Ободрит ли ее, если Сэм выразит уверенность в ее способности справиться с болезнью со временем, или же ей кажется, что его заверения ложные и приуменьшают тяжесть ее борьбы? Хочет ли она, чтобы он показал ей какое-нибудь кино, чтобы отвлечь от грустных мыслей?
Сэм научился плакать вместе с ней; замечательное достижение, тем более что до этого он ошибочно полагал, что «защищает» ее, скрывая свою печаль и стараясь «быть сильным» ради нее, когда она чувствовала себя слабой. Они узнали, что из-за того, что будут грустить вместе, они не утратят способность быть сильными. Напротив, это только сблизило их.
В этой истории – «урок» голоса для всех нас. Во многих случаях самое полезное, что мы можем сделать, – это не быть полезными. Напротив, мы, как правило, приносим гораздо больше пользы любимым людям, оказавшимся в тяжелой ситуации, просто заботясь о них, будучи рядом в эмоциональном плане, но при этом не отмахиваясь от их боли и не пытаясь ее снять.
Если мы спешим дать совет или развеселить, то это может говорить о нашей неспособности к эмоциональному присутствию рядом с человеком перед его проблемой и болью или к ощущению собственной боли. Если мы слишком поспешно станем предлагать решения, человеку будет труднее ощутить собственную компетенцию и внутренние ресурсы, и мы невольно отнимем у тех, кого любим, возможность понять, что они чувствуют, и высказать это нам. Если мы научимся внимательно, участливо слушать и правильно задавать вопросы, мы поможем близким найти собственные решения. Кроме того, это поможет нам ощутить собственные слабости, что откроет путь для большей близости в отношениях.
Миф о зависимости
У слова «зависимость» сложилась плохая репутация. («Нельзя ли говорить взаимозависимость?» – интересуется одна моя коллега.) Дело в том, что мы все от кого-то зависим. Это неотъемлемая часть жизни человека. Можно делать вид, что это не так, когда мы молоды, здоровы и успешны. Но даже когда все идет как по маслу, нам всем ежедневно нужны самые разные услуги, системы и структуры. Мы не замечаем этого, когда дела идут хорошо, как это обычно происходит с представителями среднего класса. Но представим себе, что у вас «полетел» компьютер, страховая компания отменила вашу медицинскую страховку, лучшая подруга уезжает навсегда, вашу машину украли, у вас заболел зуб и вы не можете найти стоматолога. Когда системы, которые вас поддерживают, ломаются, вы понимаете, до какой степени зависимы от других.
Акцент на независимости, присутствующий в нашей культуре, настолько силен, что мы действительно иногда стесняемся своей зависимости. Привычка стыдить тех, у кого есть особые эмоциональные или физические потребности, настолько глубоко укоренилась, что мы даже не подвергаем ее сомнению, но это неправильно. Писательница Энн Фингер отлично выразилась: «Мы привыкли думать, что есть правильная и неправильная зависимость, – пишет она. – Нормально, когда вам нужен автомобиль, но ненормально нуждаться в инвалидной коляске. Нормально ходить в парикмахерскую, чтобы делать прическу, но ненормально обращаться за помощью к сиделке, чтобы вымыть лицо и руки».
Кроме того, людям часто бывает стыдно из-за искренних страданий. Все страдают, но нас учат скрывать это, отрицать горе, а не приветствовать проявление чувств. Как отмечает белл хукс[1], часто мы ощущаем особенный стыд за длительное страдание: «Подобно пятну на одежде, оно делает нас несовершенными, портит нас. Цепляться за горе, хотеть выразить его – значит не соответствовать современной жизни, где самые модные не позволяют себе увязнуть в трауре».
Наша культура не предписывает уступать обстоятельствам или событиям более сильным, чем мы сами. У нас есть конституционное право на счастье (не на правду или мудрость), а «взять под контроль собственную жизнь» и самим управлять ею – наша задача и ответственность. Даже самые тяжелые потери мы должны превращать в возможность для личностного роста. Писатель Майкл Вентура называет это принятое в культуре ожидание нашим «потребительским отношением к опыту» и отмечает, что в других культурах такое отношение не считается естественным.
