– И целый год там жили?
– Нет, немногим более пяти месяцев.
– Отчего же так рано назад?
– Отчего? - Борис Михайлович помолчал и уклончиво ответил: - Вот ребенок маленький. - Он кивнул на Кирилла, который со всей силой своими толстыми ручонками старался оторвать голову игрушечному жирафу. - И оттого что в России война с японцами. И вообще домой пора. Человек, имеющий дом, долго не может скитаться... Даже в красивейшей из стран - Франции...
Попутчик искренне удивился. И спросил:
– Вот вы в Академии художеств служите, или, вернее, учились, теперь преподавать будете. Вы, конечно, всех художников знаете. Слышал я, что знаменитый Репин со знаменитым Стасовым помирились. В чем была причина их ссоры?
Борис Михайлович невольно рассмеялся. Хотел уклончиво свести разговор на шутку, но дотошному судье хотелось знать всю историю.
А история была такова.
В 90-е годы шел спор о роли мастерства, живописной выразительности в искусстве. Репин говорил о совершенствовании живописного мастерства, о том, что надо учиться у великих Тициана, Веронезе.
Стасов же в полемике с Репиным упрекал его за отход от идейного искусства в сторону чистого мастерства. Они ссорились в письмах, при встречах, в статьях. В пылу ссоры Стасов назвал Тициана и Веронезе "дурацкими" художниками. Репин в ответ сообщил, что надеется "больше никогда не видеться со Стасовым".
Неизвестно, что было бы дальше, если бы не картина "Государственный Совет". Стасов увидел в этом полотне яркую социальную картину, разоблачающую самодержавие. После пятилетнего молчания два великих мастера, наконец, помирились.
В борьбе Репина и Стасова в какой-то степени отразился важный этап в развитии русского искусства. Кустодиев стал невольным свидетелем и даже участником его. Образно это представлялось ему так: художник движется, как Одиссей между Сциллой и Харибдой, где Сцилла - это чистое мастерство, академизм, а Харибда - скучный натурализм тех, кто говорит об идейности и недооценивает мастерства. Между тем настоящий художник как Одиссей, должен проплыть между этими скалами, тогда он попадет в царство подлинного, живого искусства...
Искусство русское, как и вся Россия, было на переломе. И в спорах этих лет нашли отражение напряженные умственные искания России, стоявшей на пороге будущих революционных бурь.
– Посмотрите в окно, - продолжал неугомонный судья, - в Россию едем. Соха, избы еще по-черному топятся, книгу в деревне не сыщешь, бедность беспросветная... Что за проклятая страна?.. Вот вы молчите, а я прямо скажу. Какая жизнь, такое и искусство. Ведь все равно нам до Европы как до луны.
– Вы уверены? - лукаво прищурился Кустодиев.
– Мы до сих пор носим эти несуразные платья, эти платки, лапти. Народные костюмы? По-моему, в Европе...
Кустодиев нахмурился: кому, как не ему, хорошо знающему русскую жизнь от глубокой провинции до царского дворца, не знать о бедности, не испытывать боли и стыда за Россию. Но говорить об этом вот так, всуе, с бездумностью и злом?.. Да еще охаивать народное искусство!
– Милостивый государь! - Голос его стал жестким. - Избавьте меня от такого разговора.
– Вот все вы не любите правды-то... Или еще говорите: любовь к родине списывает недостатки. А по-моему, если плохо, так нечего и любить, торжествовал собеседник.
Юлия Евстафьевна беспокойно вскинула глаза. Проснулся и заплакал Кирюша.
Кустодиев встал, посмотрел на спутника потвердевшим взглядом и вышел из купе.
Часть вторая
На ярмарке
Лето 1904 года в Петербурге выдалось раннее. Вначале июня были дни, когда солнце грело с астраханским усердием. Кустодиев радовался жаре, как настоящий волжанин.
В квартиру на Мясной к ним теперь, после возвращения из-за границы, часто захаживал младший брат Бориса Михайловича - Михаил. Он жил в Петербурге, работал на заводе и одновременно сдавал экзамены в Технологическом институте; приходил Михаил с последними новостями, из кармана торчали какие-нибудь газеты.
– Да ты посмотри, какие волосы я отрастил. У меня сразу стал приличный затылок, круглый! - Он вертел головой перед Борисом. - Теперь с любой точки можно меня рисовать.
– Что мы и сделаем сейчас, - заметил Кустодиев. - Теперь, после разлуки, мне не только твой плоский затылок нравится, даже твой нос хорош! Я уже не говорю об усах.
Борис Михайлович аккуратно раскладывал карандаши, резинку, ножик, листы из альбома: он любил порядок в работе, чтоб все было под рукой.
– Хочешь, я почитаю тебе газеты, пока ты рисуешь? - Михаил вытащил из кармана газету. Брат посадил его так, чтобы рисовать сбоку, почти со спины. Прикрепил лист кнопками.
– Итак, что пишет "Новое время" с театра военных действий? - звонким голосом проговорил Михаил. - Оно пишет: "В ночном бою с судов и батарей выпущено около 2500 разных снарядов..." Далее: "Маленькая Япония возымела дерзость набрасываться на великую державу, втрое более крупную, чем она"...
В статье дается отпор "унынию, которое хотят навести на общество трусы". А трусами, - комментировал Михаил, - у нас теперь называют тех, кто критикует порядки.
Русско-японская война, которая шла уже пять месяцев, не принесла легкой победы России. Действительно, маленькая Япония наносила ей чувствительные удары. Все мыслящие люди России видели в этом нелепость и бездарность самодержавного строя и не стеснялись об этом говорить вслух.
– Ну, что там еще вещает "Новое время"? - спросил Кустодиев, обводя контуром линию головы.
– На третьей странице: "В последнее время в Москве, Петербурге и провинциальных городах стали появляться в большом количестве фальшивые купоны от серий Государственного казначейства... Предполагается, что шайкой выпущено поддельных купонов на 300 000 рублей". Так... Далее реклама в три полосы - сгусток мысли "Нового времени". Вот, пожалуйста: "Энергичный военный желает управлять домом", "Молодая симпатичная дама желает быть компаньонкой или хозяйкой у пожилых порядочных людей"... Жаль, что я не "пожилые порядочные люди".
– Зато ты сойдешь за энергичного военного и можешь управлять домом, добродушно заметил Кустодиев-старший, бросив быстрый взгляд на брата и опять обратившись к листу бумаги.
– Как меня выгонят из института, так я и пойду "управлять домом". Однако... вот интересное для тебя сообщение: "В 12 часов 45 минут пополудни ее величество государыня императрица Мария Федоровна в сопровождении свитной фрейлины графини Голенище-вой-Кутузовой посетила ателье скульптора князя Трубецкого, в котором сооружается модель памятника в бозе почившему императору Александру III... Ее величество изволила смотреть модель памятника и выразить свое удовольствие по случаю успешного хода работ... Объяснение ее величеству имели счастье давать председатель комитета министров статс-секретарь С. Ю. Витте, академик князь Голицын и скульптор князь Трубецкой".
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
