— Все еще?.. — выдавил Скарабелли тоном, не оставлявшим никаких сомнений о его душевном состоянии.
Его взгляд был таким испытующим, что Джесс слегка пришла в себя и даже ухитрилась беспечно пожать плечами.
— Это неважно. — Видя, что он окаменел, Джесс более настойчиво повторила: — Это неважно, Лоренцо. — А затем сама двинулась навстречу, приглашая последовать ее примеру.
— Джесс! — начал ошеломленный Скарабелли, но еще одно чувственное движение заставило его замолчать и со стоном сдаться на милость судьбы. В черных глазах снова загорелся голод. — Джесс… — повторил он уже совсем не так, как раньше, и задвигался нежно и очень бережно.
Но стоило Лоренцо сделать одно движение, как его железное самообладание тут же разлетелось на мелкие кусочки. Ритм их совместных движений был сначала медленным, но с каждой секундой делался все быстрее и яростнее. Они все крепче вцеплялись друг в друга, становились все ближе и взлетали выше и выше.
Джесс отвечала рывком на рывок, страстью на страсть, жаром на жар. Скорее, скорее, скорее! Наконец оба взорвались как сверкающий метеор, расторгли последние узы, связывавшие их с пространством и временем, и закачались в другом измерении, не имевшем формы и пронизанным чистым экстазом.
Джесс, все еще державшая в объятиях влажное от пота тело Лоренцо и слышавшая его хриплое дыхание, по слабому подрагиванию мышц поняла, что он неохотно вернулся к действительности, но сама не могла ни думать, ни чувствовать. Она ощущала стук собственного сердца, громом отдававшийся в мозгу, судороги наслаждения, все еще сотрясавшие ее тело, но с каждым разом становившиеся слабее и медленнее. А потом ее усталое тело затопила волна удовлетворенности.
Лоренцо слегка пошевелился, отодвинулся и лег рядом на измятое покрывало. Он испустил глубокий вздох величайшего удовлетворения, приподнял тяжелые веки и лениво потянулся.
— Я знал, что так будет, — сипло пробормотал он. — А ты знала?..
— Что знала? — спросила Джесс, когда его голос пресекся.
Но когда она приподнялась на локте, глаза Лоренцо уже закрылись. Он спал мертвым сном.
Сытая Джесс слегка вздохнула и пожала плечами.
Не имеет значения. Ничто не имеет значения, сказала она себе, потом с трудом вытащила покрывало, укрыла их обоих и прильнула к теплому, расслабившемуся мужскому телу.
Два года она не жила, а существовала, двигалась на автопилоте, переставляла ноги, ела, спала и дышала, потому что так полагалось. Но внутри этой жизни была пустота. Огромная черная дыра, не имевшая никакого смысла, потому что Лоренцо там не было.
Но теперь он вернулся. Он был здесь, рядом, в ее постели. Теперь он овладел ею окончательно и бесповоротно, с безрассудной страстью, без слов говорившей о том, что он пережил. Возможно, их ждет нелегкий путь, но они пройдут его вместе, а Джесс не сомневалась, что вместе они достигнут счастья, в котором она когда-то была так уверена.
Лоренцо вернулся, повторила она про себя, блаженно улыбнулась, и тут сон накрыл ее с головой. Лоренцо вернулся, и все снова было хорошо и правильно.
Глава четвертая
В глубокий-глубокий сон, овладевший Джесс, ворвался пронзительный звон будильника и заставил ее открыть глаза. Она испустила усталый стон, провела рукой по волосам, отвела их с лица и посмотрела на циферблат.
— Семь тридцать?
Невероятно! Казалось, ночь в самом разгаре. Тем более что о нормальном сне не могло быть и речи.
Вспомнив, как она провела ночь, Джесс невольно улыбнулась и протянула руку к подушке, которая хранила отпечаток головы Лоренцо и слабый запах его тела.
Ночь не кончалась долго. Они немного подремали, но первое неистовое совокупление только раздразнило их аппетит. Вскоре Скарабелли проснулся и разбудил ее нежными поцелуями и ласками.
Джесс потеряла счет, сколько раз они тянулись друг к другу. Сытость сменялась любопытством, а любопытство голодом… Она устало потянулась и почувствовала боль там, где не ожидала; небольшие синяки на коже доказывали пыл и неутомимость ее любовника.
Ее любовника. Эти слова, прозвучавшие в мозгу Джесс, заставили ее улыбнуться от уха до уха, как кота при воспоминании о съеденной сметане. Лоренцо — ее любовник! Он вернулся к ней и доказал это, подарив ей ночь любви.
Но там, где ждала Джесс, его не оказалось. Его часть постели была пуста, хотя все еще хранила тепло тела. Она сонно заморгала и увидела, что Лоренцо встал с кровати и тихо собирает разбросанную одежду.
— Что ты делаешь? — с трудом вымолвила еще не совсем проснувшаяся Джесс.
Темная голова Лоренцо повернулась к ней. Его пальцы продолжали застегивать пуговицы рубашки.
— Пора ехать. Люди ждут.
Его ответ был лаконичным, почти резким, совсем не похожим на тон любовника, и обиженная Джесс нахмурилась.
— В такую рань?
— Время дня не имеет значения. У меня назначен деловой завтрак, перед которым мне надо переодеться. А в девять я должен…
— Ладно, ладно, поняла!
Лоренцо нетерпеливо сунул ноги в туфли, и Джесс, поняв, что избрала неправильную тактику, торопливо сменила тему беседы.
— Просто я разочарована, — промурлыкала она и обольстительно потянулась под одеялом. — Думала, мы проснемся вместе… и достойно встретим новый день.
— Джесс! — Лоренцо покосился на нее, не то забавляясь, не то осуждая. Похоже, что к этим двум чувствам примешивалось и изрядное сожаление; во всяком случае, так ей казалось. — Вспомни, я приехал в Америку работать.
— О да, — уныло вздохнула Джесс. — Проблемы в нью-йоркском офисе…
Вообще-то она должна была благодарить за них судьбу. В конце концов, разве не из-за этих несчастных проблем Лоренцо вернулся к ней? Но в данную минуту она была не склонна к благодарности. Ее постель быстро остывала и вновь становилась одинокой, а единственный человек, который мог ее согреть, устремился в гостиную, разыскивая пальто, несколько часов назад сброшенное в угаре страсти.
— Проблемы в нью-йоркском офисе, — подтвердил он, возвращаясь в спальню. Что значит дорогая одежда, подумала Джесс. Провела ночь на полу, а нисколько не помялась… — Из-за них я и приехал. И не ожидал, что придется отвлечься.
Он нетерпеливо посмотрел на часы. Жест был достаточно красноречивым. Такое состояние Лоренцо не было для Джесс новостью. Решительный, сосредоточенный, не тратящий времени даром, целеустремленный; нечего было и думать его отвлечь. Во избежание дальнейших разочарований оставалось только смириться.
— Что ж, надо так надо. А когда мы увидимся?
— Буду занят весь день.
