было. Как и намека на какой-то криминальный след. В самом деле, не могла же это быть какая-то изощренная месть прищученных ею зоотехников.
Ну и больше всего Влада раздражало даже не это. А то, что он не видел никакой связи с порученным ему делом о несоответствии отчетных данных. Леся была сотрудником другого предприятия и очутилась здесь лишь из-за того, что хотела взять интервью у одного из руководителей.
Влад погасил панель, и некоторое время смотрел на идеально белую стену над его рабочим столом, пытаясь совместить несовместимое. «Ладно, — решил он про себя. Когда не знаешь с чего начать, всегда следует начинать сначала!».
* * *
Чем ближе подходил срок подачи заключительных заявок на основной пакет продукта обновления, тем сильнее становился ажиотаж во всех службах, имеющих к этому отношение. За право внедрить свою версию обновления СУПЕР развернулась настоящая экономическая война.
В гонку за первое место включись даже те Объединения, которые относились к кластеру Сигматрона лишь косвенно. Их намерения были понятны — ввести технологии под своей маркой в архитектуру самого ядра СУПЕР — такой прорыв давал большие преференции на будущее, что способствовало бы долгому экономическому процветанию предприятия. Производство программных продуктов было одной из самых востребованных отраслей в современном обществе. А если уж вашу программу использовал сам искусственный интеллект, любому руководителю об этом можно было только мечтать!
Сейчас в стране было семь равнозначных центров управления СУПЕР. Хоть каждое ядро-Сигма и имело оригинальную структуру, внутренняя архитектура была у них схожей. Кроме этого, любая Сигма могла быть скомпилирована заново даже после полного физического разрушения, благодаря резервным системам остальных ядер. Чтобы СУПЕР полностью прекратила существование, необходимо было одновременно уничтожить все семь ядерных сборок (Сигм), каждая из которых находилась в своем регионе. Центры СУПЕР располагались по административному признаку, в семи точках. Первый, приморский, находился во Владивостоке, дальше шел Сибирский округ со сборкой в Новосибирске, Уральское ядро было в Екатеринбурге, Приволжье гордилось самым современным центром в Казани, Северо-западный отдел обосновался в Санкт-Петербурге, Европейский — в новом, специально построенном для поддержки электронной системы, подмосковном городе Канторович, названном так в честь знаменитого ученого. И, наконец, южная Сигма располагалась в Ростове-на-Дону.
Но реально за первенство в качестве и количестве инновационных электронных технологий могли серьезно бороться только два объединения — «Оргалит» с центральным научно-внедренческим центром «Кристалл», что находился в Екатеринбурге и «БРИЗ», головной офис которого был открыт в Канторовиче, а три передовых инновационных лаборатории работали соответственно в Казани, Саратове и Сыктывкаре.
Сделать рабочее приложение для нужд СУПЕР всегда было главной стратегической задачей. Этому способствовала экономическая формула созидательной технократии. Финансирование проектов зависело от их реализации. Чем больше пользователей были заинтересованы в улучшениях системы, тем большее финансирование получала экспериментальная лаборатория. В современной экономической формации адресные сборы на развитие науки складывались из инвестирования как самих граждан, так организаций и госструктур, заинтересованных в прикладном использовании технологий.
Понятно, что такое глобальное обновление влекло за собой масштабные объемы не только инвестиций, но и конечных востребованных продуктов.
Влад привык разбираться с теоретической базой до конца, поэтому параллельно с расследованием продолжал углубляться в нюансы экономических теорий. Важно было понимать мотивацию игроков рынка на всех уровнях, такой подход позволял не только анализировать мелкие детали, но и представлять целиком всё пространство возможных действий.
«Хорошо, — решил для себя Влад. — Давайте упростим расклад до предела. Есть три заинтересованные стороны. „Оргалит“, „БРИЗ“ и сама СУПЕР. Но заинтересованность внутри этого треугольника разного рода. Для СУПЕР важен конечный продукт, от кого бы разработка не исходила, в вот оба Объединения прямо заинтересованы во взаимодействии с системой. Почему же в решающий момент на предприятиях одного из них происходят процессы, требующие дополнительного расследования? Нелогично. И куда все же подевалась эта красивая, но легкомысленная журналистка?».
* * *
тремя неделями ранее
Теперь сомнений у Леси почти не оставалось. Для себя она твердо уяснила, что на предприятии «НОВА-стройка» происходит что-то не то. И как же она жалела, что не сохранила исходные матрицы, те самые первые нано-блоки с ошибочной конфигурацией.
Потому что при всей ее уверенности в отклонениях при разработке резервных программ для локальных обновлений, доказательств увиденного у нее практически не было. Волшебным образом те самые нано-блоки, на следующий день, после того, как их заметила Леся, поменяли структуру.
В другое время Колокольникова отнесла бы это на счет обычного технологического процесса. Выявили баг — разработали патч — устранили ошибку, но блок обновления уже был сертифицирован! Чтобы изменить программный код в утвержденном изделии, нужно было пройти несколько инстанций, потом получить доступ и отправить на пересертификацию. Скрыть такое от одного из участников разработки (А Леся являлась именно таким участником) было бы нереально. Это не говоря уже о времени, необходимом для этих действий — месяц, а то и два. В данном же случае нано-блок «излечился» через сутки.
Но чудеса с самоисцелением программы были не единственным фактом, который лег в основу ее нового тайного расследования.
Пытаясь отследить следы фантомного кода, Леся обратила внимание на несоответствия формы и содержания некоторых готовых сборок, участвующих во вспомогательных модулях «Линейки», реестре прикладных многофункциональных программ, модернизируемых сотрудниками «НОВА-стройки». Линейка использовалась во множестве сегментов СУПЕР и была одной из самых успешных собственных разработок «Оргалита».
Потянув за эту ниточку дальше, Колокольникова выяснила, что непонятные куски ПО были сгенерированы в соседнем филиале «Оргалита» — предприятии «Кристалл». Код-лейбл сборок даже указывал на конкретную лабораторию производства внутри самого комплекса.
Ощущая себя участницей какой-то странной фантасмагории, Колокольникова решила напроситься на встречу с директором этого самого центра в надежде в непринужденной беседе выведать новые подробности. Действовать она решила через журналистский канал, обосновав запрос на интервью инициативой редакции РАМПЫ, что было не сложно. Городская инфоплатформа часто обращалась к руководству предприятий, участвующих в инновационных разработках, поэтому никаких подозрений такой запрос вызвать не мог.
Однако согласовать встречу на ближайшее время не удалось — во-первых, дело с подозрительными нано-блоками было у журналистки Колокольниковой не единственным, горели более срочные проекты, а, во-вторых, ее Дим-Димка в очередной раз закусил удила, и надо было что-то с этим делать, то ли увозить его куда-то на уик-энд и отпаивать березовым соком, то ли выяснять отношения с боем небьющейся посуды. Все это сильно отвлекало от нано-блоков.
С Семеном Ростелем, руководителем той самой лаборатории в итоге договорились на «через две недели», Лесю это вполне устроило — успеет немного прикрыть свои текущие дела и разберется уже, наконец, с капризным Дим-Димкой.
* * *
Влад решил зайти в редакцию РАМПЫ исключительно для очистки совести —
