Читаем без скачивания Куда уж хуже. Реквием заговорщикам (сборник) - Марина Серова

– Папа сказал, что это вы меня нашли. Как вам удалось? – Она выглядела утомленной, погрустневшей и какой-то повзрослевшей. Намотав на палец прядь волос, Маша смотрела на меня, наклонив голову набок, и ждала ответа.

– Я же профессионал. Зачем тебе знать, как я тебя нашла. Ведь если я тебе скажу, что случайно, ты не поверишь.

– Конечно, нет.

– Я нашла в твоей квартире воззвание. Ты действительно имеешь отношение к народному движению «Россия»?

– Да, а что, нельзя?

– Мы могли бы поговорить с тобой на эту тему?

– Конечно. Проходите в дом. Я сейчас позову Катю, и она нам что-нибудь приготовит на ужин… Или, если хотите, можем сходить в столовую.

Я попыталась отказаться, но она и не слушала меня. Легко поднялась на крыльцо, в прихожей стоял телефон, позвонила. Хмыкнула:

– Ушла куда-то…

– Я с какой-то Катей не так давно играла в теннис. Может, это она?

– Ой! Конечно, она, позовите ее, пожалуйста…

В доме Маша познакомила меня со Стасом, который тут же вызвался отвести моих телохранителей в столовую. Он все понимал с полуслова. Прибежавшая с корта Катя, судя по всему домработница – толстушка, которая сколько бы ни играла в теннис, а все равно не похудела бы, – достала из холодильника окрошку, вареную говядину и клубничный торт.

– Не могу в такую погоду есть жирную пищу, – словно оправдываясь, сказала Маша, помогая ей накрывать на стол. Мы сидели втроем – Маша, я и Стас – в огромной комнате за большим столом, и я рассказывала им о своем походе в штаб на Цветном бульваре. Они почему-то хохотали.

– Чтобы стать членом нашего движения, недостаточно просто прийти в штаб. Мы стараемся не принимать случайных людей. В основном приходят знакомые, с рекомендациями… У нас очень избирательное движение.

– Но что же это за движение, о котором никто не знает?

– Знают, еще как знают. Вы себе даже представить не можете, сколько тысяч человек насчитывает «Россия».

– ТЫСЯЧ? – засомневалась я.

– Именно тысяч. И в основном это молодые люди начиная от шестнадцати и кончая тридцатью.

– И как же происходит агитация? – Я, как человек практичный, интересовалась в первую очередь механизмом обработки нежных мозгов, то есть технической стороной вопроса.

– Наши люди внедряются в вузы и училища, в службу занятости и переподготовки кадров…

Стас, этот вальяжный и роскошно одетый молодой человек с копной вьющихся каштановых волос, большими карими глазами, бледной кожей и прекрасной фигурой, говорил таким языком, словно всю свою жизнь занимался агитацией или политпросвещением.

– Тогда объясните мне, непонятливой, почему же тогда ни одна из партий или движений не может похвастать тем, что в ее рядах именно молодежь? Чем вы заинтересовываете ее?

– Мы хотим изменить все. Весь уклад жизни. У нас есть план переустройства общества, где большая роль отводится личности.

– А как вы собираетесь поднимать экономику?

– У нас есть светлые головы, которые разработали подробнейшие программы с расчетами вплоть до рубля. С помощью их мы наведем порядок в экономике.

– А кто ваш лидер?

– Разве вы не слышали? Рюрик. Это гений, в которого мы верим.

– А где его можно увидеть или услышать?

– Он появляется крайне редко, но его последователи повсюду…

– Стас, мы взрослые люди. Если он ваш лидер, то все должны знать его в лицо, а он должен как можно чаще выступать перед, извините, массами… Это необходимо при организации любого движения или партии. Ничего лучшего еще просто не изобрели. Ну что – я могу увидеть вашего гениального Рюрика или его вообще не существует?

– Ошибочное мнение. Если привлекательны идеи, то вовсе не обязательно выступать перед аудиторией. Хотя он выступает достаточно часто. Существует газета, листовки, воззвания. Но их мы выпускаем ограниченными тиражами. Мы не хотим, чтобы в наши идеи заворачивали селедку.

– А можно почитать вашу газету?

– Конечно. Но только не выносите ее из дома. Машенька, принеси, зайчик.

И зайчик побежала за политической газеткой. Вот как весело живет наша «золотая молодежь». Развлекается, выпуская оппозиционные газетки, и наводит туману на и без того затуманенные мозги обывателей. Но когда я прочла первые строки этой газеты, которая так и называлась – «Россия», я испугалась, увидев свастику. Вернее, какой-то знак, очень похожий на этот фашистский символ. Значит, моя кофейная гуща меня не обманула и на этот раз? В передовице печатался текст обращения, который открытым текстом призывал население к смене президента и правительства, к ИСТРЕБЛЕНИЮ всех тех, кто «ВСКОРМЛЕН ВЧЕРАШНИМ ДНЕМ». Что бы это значило?

– Ваше движение призывает к кровавым репрессиям, к жертвам и убийствам?

– А без этого Россию не изменить. Если не остановить, не удушить правительство, которое выдает на-гора нелепые законы, способствующие обнищанию основной части населения России, то нас поработит Китай. Китайцев больше миллиарда, а жить им негде. Или американцы введут свои войска.

– Стас, ты это серьезно?

– Я понимаю, вы, наверное, приезжая, поэтому ничего о нас не знаете. Нас МНОГО. Понимаете? МНОГО. Оставайтесь у нас ночевать, а утром мы вам покажем кое-что…

Спать меня и Павла уложили на втором этаже. Окно спальни было открыто, но от комаров спасала невидимая тонкая сетка. Пахло влажной хвоей и свежестью. Мы лежали на разных кроватях, застеленных чистым бельем, сытые, и могли бы спокойно уснуть, но после разговора с этой жизнерадостной парой мне было не по себе. Я шепотом выложила Павлу все, что мучило меня, закончив фразой:

– Похоже, этот Рюрик умный мужик. Вот бы на него посмотреть. – И вдруг я вспомнила, ЧТО мне рассказал о Павле Худякове Крысолов. А вдруг рядом со мной лежит убийца Вика? И зачем я вообще таскаю парня за собой? Надо бы оставить его в покое. Вернуть деньги, тем более что он действительно одалживал в фирме «Восток» пятьдесят миллионов. Позвонить Крысолову, чтобы тот дал полный отбой, и сказать ему, что деньги у фирмы будут через пару дней. Утром я проснулась от того, что меня кто-то тряс за плечо. Я открыла глаза и увидела свежую и бодрую Машу. Она улыбалась, на ее розовых щеках проступили ямочки, глаза блестели. Видно было, что она провела прекрасную, полную любви и счастья ночь.

– Вы хотели посмотреть?

– Что? – не поняла я сначала.

– Пойдемте, у нас сбор в семь часов ровно. А сейчас уже без двадцати. Как раз успеете умыться и выпить чашку кофе. Катя приготовила вам внизу, на кухне.

Я разбудила Павла и объяснила ему, в чем дело. Он тоже быстро собрался, и уже без пяти семь мы шагали через лес в сторону пионерского лагеря. Откуда-то доносилась музыка. В лесу пели птицы. Я и представления не имела, что такого особенного мы можем увидеть, ради чего нас подняли в такую рань. Но я явно недооценила суть происходящего. И поняла это, лишь когда увидела такое, от чего волосы мои встали дыбом.

За лесом начиналась огромная зеленая долина. Сколько хватал глаз, везде стояли легковые автомобили, мотоциклы, микроавтобусы… Несколько тысяч человек, одетых в летнюю пеструю одежду, построились, словно солдаты на параде. Лица у всех были счастливые. Это были не нищие безработные, которым нечего надеть и не на что приехать. Это было совершенно новое, сытое и даже раскормленное поколение. Но они явно были кем-то организованы. Зазвучал марш, кажется, Вагнера, и все двинулись вышагивать по кругу. В том числе и Маша со Стасом. Мне казалось, что я вижу сон.

– Паша, ущипни меня.

– Хорошо. А ты – меня.

Нет, мы не спали. Мы присутствовали при грандиозном скоплении народа, о котором никогда не узнает ни пресса, ни телевидение… Люди добровольно приехали сюда, скорее всего из Москвы, чтобы помаршировать в свое удовольствие и тем самым выразить свое согласие со всеми идеями этого народного движения. Это было фантастичное зрелище. И если бы мне кто-нибудь рассказал об этом, я бы ни за что не поверила. Больше того, я сочла бы собеседника сумасшедшим. И вдруг все стихло. (Маша со Стасом вернулись к нам. Я увидела их разгоряченные лица и широко раскрытые глаза.) Музыка… Голоса… Затем все стихло. Слышен был только ветер да непонятный звук, доносившийся откуда-то слева… Я повернула голову, и мне стало совсем уж нехорошо. В сопровождении двух молодых парней к центру людского моря неторопливо продвигалась инвалидная коляска с сидящим в ней мужчиной неопределенных лет. У него были густые седые волосы. Глаза спрятаны за темными стильными очками. Мужчина был даже красив. Ноги его закрывал клетчатый черно-красный плед.

– Вы подготовились к сегодняшней встрече? – спросил он высоким мальчишеским голосом.

– Да! – ответили тысячи голосов.

– Прошу оставить ваши предложения и выполненные задания у моего помощника, – и он обратился к кому-то, стоявшему рядом со мной.