Читаем без скачивания Куда уж хуже. Реквием заговорщикам (сборник) - Марина Серова

– Спасибо. Пусть пока остановят счетчик. А дальше я разберусь сама. И если его найдут – тоже пускай пока не трогают. Он завязан с одним делом, которое я расследую.

– Ты мне Машку ищи, поняла?

– Машку я уже почти нашла.

– Где она?

– Пока промолчу. До завтра.

– Как скажешь.

В прихожей послышался шум: это пришел Павел. Высокий, светловолосый, который «охоч до баб». Тогда непонятно: я, что ли, мужик?

– Там без денег не дают, – сказал он мне, вываливая из пакета банки и свертки.

– А как же ты взял?

– Ребята наши одолжили.

– Вот, возьми и отнеси им, еще чего не хватало – быть в долгу у них… – Я дала Павлу деньги, он ушел, а я принялась открывать консервы.

А не слишком ли самоуверенно я вела себя с Василием Федоровичем? Не переоценила ли свои силы? А что, если мы завтра не увидим Машку? Да, но ведь утром-то она кормится горячим шоколадом и равиолями. Хорошо, что вспомнила. Вот как полезно по ночам предаваться чревоугодию. Вернулся Павел.

– Составишь мне компанию?

– С такими продуктами тебе кто хочешь составит компанию.

Я думала немного приободрить его и рассказать о том, что счетчик приостановлен. Но решила не торопиться.

– Это что: ужин или завтрак?

– Ужин. Я очень надеюсь, что завтракать мы с тобой будем в обществе Маши и ее друга.

– Горячий шоколад? Как же я забыл!

Глава четвертая

Машка и Крысолов

В половине десятого мы уже стояли у входа в «Лакомку». Ночью лил дождь, поэтому асфальт был еще влажный. В целом же утро было солнечное и даже немного прохладное. Над Москвой кружили голуби.

– Ты бы мне хоть фотографию девчонки показала, – заметил Павел, оглядываясь по сторонам.

– Обойдешься. Достаточно того, что я ее знаю.

– Может, зайдем, возьмем себе по чашечке шоколада?

– Оно, конечно, понятно, что ты проголодался. Но что ты будешь делать, когда все съешь и выпьешь? Придется уходить из кафе, чтобы освободить место другим, а вдруг в это самое время придет Машка? Тебе бы толь…

Но я не договорила. Возле нас остановился блестящий черный «Мерседес». Дверца открылась, и из машины вышел высокий красивый молодой мужчина в светлых брюках и полосатой розово-зеленой рубашке с короткими рукавами. Он обошел машину и помог выйти хрупкой длинноногой девушке в ярком желтом платье с открытыми плечами. Это была Маша. Не обращая на нас совершенно никакого внимания, они зашли в кафе. Мы – следом. Но потом, сообразив, я приказала Павлу бежать к нашей машине и предупредить Сергея и Андрея, что минут через пятнадцать-двадцать нам предстоит поехать за этой парочкой на черном «мерсе». Павел ушел, я заняла очередь за Машиным молодым человеком. Так вот, значит, как выглядит Стас, о котором она говорила своему отцу. Взрослый, ничего не скажешь. Я, стараясь не встретиться с ней взглядом, рассматривала Машу и одновременно оценивала в ней буквально все, начиная с косметики и кончая загаром на плечах. Интересно, какой образ жизни она ведет? Чем занимается с утра до ночи? Где живет и о чем думает? Но чем больше я задавала себе вопросов, тем очевиднее становилось то, что я вижу перед собой совершенно еще девочку. Большие, полные наивного любопытства и неземного счастья глаза, смешные коричневые веснушки, вздернутый аккуратный носик, полные губы, выпяченные в хроническом капризе… Она была очень хороша, свежа и со вкусом одета. Ее портрет был бы неполным без тяжелой гривы блестящих рыжих волос. Они были рассыпаны по плечам в беспорядке, и Маша то и дело поправляла упавшие на лицо пряди и отводила их назад. Вернулся Павел, к этому времени подошла и наша очередь. Мы тоже взяли по чашке шоколада и по булочке с орехами.

– И вот эта девица занимается политикой? Сроду не поверю.

– Веди себя потише. Мы ничего толком не знаем.

– А почему бы ее не сдать сразу родителям или кому там… – Он покраснел. Это еще что такое? Откуда он знает про родителей? Неужели подслушал мой разговор с Крысоловом? Нет, это исключено. Все объясняется гораздо проще. Ну кто еще, кроме родителей, может заниматься ее поисками?

– Ты правильно рассуждаешь, – я сделала вид, что не заметила упоминания о родителях. – Но меня, если честно, заинтересовал этот самый Рюрик. И вообще, ты снова вмешиваешься не в свое дело. Тебе сказали – выполняй. Все! Смотри, они идут к выходу.

Спустя минуту вышли следом и мы. Наша машина уже стояла за углом и ждала команды. Мы сели и поехали за медленно отъезжающим от кафе «мерсом».

Но мы напрасно рассчитывали так быстро оказаться в Нагорном. Как мы и предполагали, наша сладкая парочка заехала в «Равиоли», затем неторопливо двигалась по центру, останавливаясь возле магазинов. Маша и Стас ходили в обнимку и казались самой счастливой парой на свете. На них было приятно смотреть.

И только часа через два с половиной, когда мы, измученные ожиданием и раздраженные по поводу невозможности парковки рядом с преследуемым «мерсом», приготовились остановиться возле «Детского мира», они вдруг прибавили скорость, выехали на Дмитровское шоссе, оттуда помчались к Ботаническому саду, затем вылетели на Алтуфьевское шоссе и – на Кольцевую дорогу. Увидев указатель «Совхоз Нагорное», я облегченно вздохнула. Значит, все-таки я рассчитала все правильно.

В глазах своих спутников я уже в течение трех часов видела немой вопрос: ведь они знали Машку и не могли понять, почему я не прекращаю поиски. Но они молчали, потому что следовали инструкции. И я молчала, потому что следовала своей инструкции. Своим планам. Дело в том, что утром я выпила чашку кофе. Я встала намного раньше Павла и сварила натуральный кофе. Было самое время погадать. И когда я, после того как кофе был выпит, опрокинула на блюдце чашку, чтобы посмотреть на рисунок кофейной гущи, мне стало не по себе: я увидела четкую свастику. А ведь на утро у меня было запланировано принятие единственно правильного решения: то ли сдавать Машку отцу и наслаждаться жизнью, то ли ехать в Нагорное. Свастика решила дело. Сочетание хрупкой и нежной Машки с мрачной фашистской символикой не укладывалось у меня в голове. Крысолов получит свою дочь, но только после того, как я увижу своими глазами штаб в Нагорном.

За городом было хорошо. Пахло свежескошенной травой, цветами и мокрым асфальтом.

Как я и предполагала, в Нагорное они не поехали, а свернули на узкую проселочную дорогу и двинулись параллельно расположенному чуть выше дачному массиву. Но это были не простые дачи. Во-первых, они находились в лесу, а во‑вторых, были обнесены рабицей. Во время езды эффект сетки исчезал и казалось, что никакого ограждения нет вовсе, а просто стоят на некотором расстоянии друг от друга небольшие коттеджи, между которыми то блеснет голубоватый прямоугольник бассейна, то мелькнет теннисный корт. Понятное дело, что ни огурцов, ни помидоров хозяева этого райского уголка не выращивали. Они просто наслаждались жизнью, солнцем, друг другом, возможно… Словно в подтверждение моим мыслям появились массивные белоснежные ворота, ведущие в это дачное хозяйство, – со шлагбаумом. И охраной с автоматами наперевес. А рядом, у дороги, расположились магазин и несколько палаток с овощами и фруктами. Зачем что-то выращивать, если можно все это купить, не утруждая себя изнурительным крестьянским трудом.

Получилось так, что мы въехали на территорию дачного поселка следом за «мерсом», словно имели к нему какое-то отношение: нас пропустили без единого вопроса, посчитав, очевидно, что мы ВМЕСТЕ.

– Неужели они нас до сих пор не заметили? – не выдержал Павел, когда мы, миновав шлагбаум, свернули в противоположную сторону от преследуемой машины.

– Да хоть бы и заметили, что с того? Скажем, что мы ищем штаб движения «Россия». И все. Но они, похоже, не заметили не только нас, но и вообще ничего, кроме друг дружки, не видят. Влюбленная парочка, что же ты хочешь… Останови, – приказала я Сергею и вышла из машины. – Вы поезжайте за ними и выясните, где они живут или к кому приехали. Когда узнаете, возвращайтесь сюда, мы с Павлом будем ждать вас возле этого теннисного корта.

Мои охранники уехали, а мы сели на траву и стали наблюдать игру. Двое парней в белых теннисках и шортах бегали по корту с ракетками и что-то доказывали друг другу. И это вместо того, чтобы играть. Как же – амбиции.

– Я отойду, я ты побудь здесь, – сказала я, направляясь в кусты, где намеревалась позвонить по сотовому телефону Крысолову. Я понимала, что существование сотового телефона уже давно не являлось для Павла тайной, но беседовать с кем бы то ни было в его присутствии не собиралась. Я присела на пенек, достала телефон и набрала номер.

– Наконец-то, я ждал, – услышала я низкий мужской голос. – Ну что, нашла?

– Нашла. Она сейчас находится в Нагорном. Это пригород Москвы. Здесь дачный поселок. Сюда она только что приехала со своим другом на черном «Мерседесе». Если хотите, я возьму ее за руку…