парня получалось использовать свою силу. Но с другой стороны… Хоторн всю свою жизнь скрывал своего сына, который наполовину был вирблером. Он тайно давал Хольдену лекарства, которые блокировали его способности. И вот теперь… теперь Хольден полностью контролировал то, что умел.
Наконец мы достигли крыши. Никто из нас не стал оглядываться, чтобы узнать, где наши преследователи. Лука стал поджигать мост, по которому мы прошли, а мы побежали к следующей крыше. Грундеры снова пустили корни, и я ждала, пока другие пройдут вперед.
Гилберт спокойным голосом вел нас с крыши на крышу, и в какой-то момент я поняла, что он ведет нас вокруг площади, чтобы мы добрались до наших транспортеров.
Когда мы услышали крики, раздававшиеся снизу, я увидела первую группу. Все четверо бежали по пустому переулку между домами. За ними гнались цюндеры из «Красной бури», и я замерла, когда увидела, как на земле из ниоткуда возник еще один вихрь.
Из его центра снова появилось это странное красноватое свечение, которое я никак не могла объяснить. Первая группа резко остановилась, прервав бег. Они вытащили свое сенсорное оружие и направили его на вихрь, и в эту же секунду из вихря появилась группа цюндеров.
Хольден схватил меня за руку и подтолкнул на сплетение корней, ведущих к следующей крыше. Я все время смотрела вниз, ощущая ветер на своих ногах (Хольден шел сзади). Первая группа попыталась сбежать через перпендикулярную улицу. У них получилось оторваться, но тут снова открылся светящийся красноватым вихрь, а затем еще один, прямо рядом с ними. Из вихрей выскочило еще несколько цюндеров, и первая группа была полностью окружена.
– Мы должны им помочь! – крикнула я.
– Мы не можем. – Хольден подтолкнул меня дальше. – Не смотри туда.
Но я продолжала смотреть. Цюндеры создали огонь, и на первую группу обрушилось пламя. Вирблер в составе группы пытался взять его под контроль. Снова и снова его ветер отталкивал пламя в сторону, в то время как грундер, стоявший справа от него, выстраивал стену из корней между ними и цюндерами. Но все было бесполезно.
Пламя охватило весь переулок так быстро и так беспощадно, что жар от огня, поднявшийся вверх, почти лишил меня возможности дышать.
Лука, находившийся на крыше, схватил меня и помог перелезть через выступ. Я не осознавала, как сильно меня трясло. Только после того, как я увидела залитое слезами лицо Сьюзи и услышал протяжный вой Атласа, я поняла, что произошло.
Первая команда, состоявшая из лучших бегунов, была уничтожена.
Словно сквозь вату у меня в ушах раздавались команды Гилберта, я слышала, как перекрикивались остальные, но мой взгляд блуждал по крышам. И тут меня внезапно озарило.
Вихри.
Они возникли не случайно, это вообще было невозможно. Столько вихрей не просто так возникли в одном и том же месте. Нет, они привели Греймса прямо к нам… и окружили первую команду.
Эти вихри кто-то создавал.
По коже пробежали мурашки; несмотря на жару, мне стало холодно.
– Он здесь, – прошептала я.
Меня никто не слышал. Все были слишком заняты организацией нашего побега. И только Атлас подошел ко мне, пока я вращалась вокруг своей оси. Солнце медленно уходило за горизонт. Небо уже окрасилось красным цветом. Солнечные лучи падали на крыши, и там, в пяти или шести домах от нас, я увидела два силуэта. Один из них принадлежал мужчине среднего роста в белой маске.
А рядом с ним…
…высокая фигура, широкие плечи, переливающаяся черным и золотым цветом униформа.
Униформа бегуна во времени.
Внезапно шум, пение и барабанная дробь стихли. В горле у меня пересохло, мышцы расслабились.
Я уставилась на силуэт.
Этого не могло… этого просто не могло быть. Не здесь, не сегодня!
Силуэт поднял руку вверх, прямо в нашем направлении. И тут же рядом со мной возник еще один вихрь.
– Беги! – крикнул грундер из команды Хольдена.
И снова множество корней образовали переход на следующую крышу. Но я проваливалась куда-то в небытие. Потому что была скована страхом.
Он здесь.
Он здесь.
Он здесь.
Хольден подтолкнул меня к краю крыши. Вместе с Атласом, Сьюзи и Лукой мы, как могли быстро, стали продвигаться по сплетению корней. У грундеров в этот раз не было времени сооружать мост, но корни были прочные, и Фагус продолжал на ходу выпускать все новые и новые отростки.
Я услышала тяжелое дыхание позади нас. Увидев краем глаза, как вспыхнул огонь, я тотчас же выхватила оружие и обернулась. Я знала, что моя невнимательность может привести к падению, но верила, что у Хольдена получится меня удержать. Поэтому я нацелилась на цюндера, который занес ногу над корнями, и выстрелила ему прямо в грудь синим сенсорным шариком.
Остальные тоже открыли огонь, но большинство пуль не попали в цель.
Мы пробежали по корням и двинулись по следующей крыше. Атлас рвался вперед, но при этом не убегал от нас на слишком большое расстояние.
Грундеры снова выпустили корни, и нам снова пришлось на них балансировать.
Внезапно на крыше, к которой мы устремились, вырос огромный вихрь – все тот же жар, все то же странное красноватое свечение.
Мы остановились между крышами. Атлас был впереди меня, и я ухватилась за его шерсть. Внизу под нами была пустота, а за ней – асфальт. Звук барабанов с площади стал таким же быстрым, как мой пульс, когда я снова взглянула в сторону крыш слева от нас.
Силуэты двух мужчин исчезли, крыши вокруг были пустыми. И я уже знала, что произойдет, еще до того, как это случилось.
Он вышел из вихря всего в нескольких метрах от меня. Слева от него стоял человек в белой маске, справа – Дункан Греймс и два других цюндера.
Я не видела его лица. Он, как и мужчина рядом с ним, тоже был в маске. Только его маска была черная и закрывала лишь верхнюю часть лица. Но в глубине души я знала, что это был он.
Черные волосы Бэйла стали каштановыми в свете заходящего солнца. Мне показалось, что я вижу в прорезях маски его глаза цвета голубого льда. Правильные черты лица, изящно изогнутые губы…
Все во мне оглохло. Я не смогла бы пошевелить ногами, даже если очень захотела бы это сделать. Мое сердце с силой билось в грудной клетке.
Бэйл был здесь. Так близко, что до него можно было дотронуться. И на его униформе темного цвета сиял символ «Красной бури».
– Черт! – не сдержался Фагус, хотя до этого никогда не ругался.
– Чертово дерьмо, это… – пробормотал
