умрём! Господи, зачем мы остались в этой проклятой пещере? Лучше бы послушали Макса, лучше бы ушли!..
— Не сотрясай воздух, Костенька, — проворчал Ефим, облокотившись на колено. — Без тебя тошно. С голоду не помрём, месяц человек поститься может, а водица есть. Да и вон — целый доктор у нас имеется… вернее, его нога.
Дед зло хмыкнул и покосился на Евгения Петровича.
— Что вы имеете в виду? — встрепенулся тот, побледнев.
— Ну, доктор, тебе же нога уже не понадобится, — протянул Ефим с ехидцей. — После того, как твоя супружница провернёт всё с тобой. Ножку-то — чик-чик, а мы её в суп. Кхе-кхе…
— Фу! — передёрнулся мажорчик. — Фу-у! Есть человечину⁈ Трэшанина какая…
— Нет, нет! Не надо! Прошу вас! — вскрикнул Евгений, закрывая руками колени, подтягивая к себе ноги.
— Да ладно, — усмехнулся Ефим, махнув рукой. — Успокойся, иуда. Шучу я.
Он снисходительно хмыкнул, поправил бушлат.
— Но пояса потуже, ребята, придётся подтянуть, — добавил дед задумчиво.
— Нет, — сказал я твёрдо, глядя на всех по очереди. — Отсиживаться не будем. Нам нужно отсюда во что бы то ни стало выбираться. Нужно искать другой выход.
— Да нет здесь никакого выхода! — не выдержал Ворон. — И не было никогда! Ты же сам видишь… — в его голосе дрогнула нотка, не свойственная ему.
Даже ему передался общий страх. Он нервничал, и это бросалось в глаза.
— Там есть углубление, — возразил я, кивнув в дальний конец пещеры. — Узкое, но если разгрести камни, расчистить завал — возможно, там будет второй выход. Смотрите сами.
Я намочил ладонь и прошёл к тому самому месту, где пещера сужалась, словно горлышко бутылки. Уперев руку в щель, заваленную камнями, задержал её там.
— Холодит, — сказал я. — Тянет оттуда. Значит, выход есть. Должен быть!
— Холодит? Ну Макс, может, там и есть выход — но он для змейки! Такусенький! — Костя свёл пальцы.
— А толку-то что? — проворчал Ефим. — Чем это лучше? Вон, наверху тоже щёлка имеется. Только без лестницы и верёвок нам туда не забраться.
— В том-то и дело, — возразил я, берясь и откатывая камни. — А здесь лестница и верёвки не нужны. Тут завал, и он поддаётся. Давайте поработаем.
Мы поставили мажорчика караулить у прохода. Всё-таки шум он поднимать умеет хорошо, если что. А руками работать — не его привычка, так что на стрёме от него толку больше. В последнее время, кстати, он перестал кричать по поводу и без про своего папеньку, и все больше как-то взрослел и становился самостоятельным.
Остальные засучили рукава и принялись разгребать камни.
Некоторые глыбы приходилось даже отодвигать всей гурьбой: наваливались, тянули, толкали, скрипели зубами, стараясь не слишком шуметь, пока камень нехотя не сдвигался на ладонь-другую. Чтобы облегчить работу, брызгали из котелка водой на пол, чтобы скользили камни, и действительно — кое-где удавалось сдвинуть крупные глыбы чуть легче. Но всё равно выматывались так, что потом сидели, хватая ртом воздух.
А всё-таки проход не поддавался. Сколько сил ни бросали — ощутимого результата пока не было.
— Фух… дохлая это затея, чую, — вытер лоб Ефим. — Мы и не продвинулись ни грамма.
— Узники замка Иф, блин, — заскулил мажорчик. — Сколько там тот лет копал?
— Лет тридцать, — буркнула Евгения, успокаивая сбитое дыхание.
— Десятки? Не хочу тут десятки лет торчать!
— Пока у нас другого выхода нет, — сказал я, стараясь говорить ровно, чтобы всех подбодрить. — Так что будем работать в этом направлении. Раскапывать. Может, там действительно ничего и нет, просто расщелина, куда и мышь не пролезет. Но другого занятия у нас ведь всё равно пока не имеется. Так?
Я оглядел сидящих — усталых, с чёрными от пыли руками и глазами, горевшими в отблесках костра.
— Либо сидеть сложа руки и ждать своей участи, либо барахтать лапками, как та лягушка в крынке со сметаной, — добавил я. — И выбора у нас особо нет.
Люди переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то тяжело вздохнул, но в глазах мелькнула искра: значит, ещё боремся.
Мы снова взялись за камни, едва отдышавшись — когда со стороны входа послышался подозрительный шорох. Что-то трещало, ломалось, скрипело, словно по камням скользил некий груз. Что ещё там принеслось? Мы переглянулись, бросили работу, заняли позиции. Каждый схватил своё оружие, приготовились — никто не понимал, что ещё за выкрутасы задумали урки.
Я осторожно выглянул из-за камня и увидел: в лаз летит охапка хвороста. За ней ещё. И ещё. Куча прибавлялась прямо на глазах.
— Эй, начальник! — раздался веселый, хрипловатый голос Кирпича. — Сейчас мы вас будем… выкуривать! Вы готовы принять баньку по-черному? Ха-ха!
— Господи, — воскликнул Костя, побледнев. — Они хотят сжечь нас заживо!
— Не давайте просунуть хворост внутрь! — скомандовал я. — Не дать протолкнуть дрова!
Мы выставили колья вперёд, упёрлись, палками старались отталкивать сухие ветви, но снаружи зэки давили с яростью, продвигая внутрь огромный ком из хвороста, сплетённый из сухих сучьев. Ветки хрустели, ломались, но напор не ослабевал.
Мы с Вороном несколько раз метнулись вперёд, пытаясь достать хоть по рукам, но бесполезно — колья были слишком коротки. До их пальцев не дотягивались. Куча росла неумолимо, продвигалась ближе к залу. Сухие ветви уже почти проснулись туда.
Наконец напор ослаб, масса хвороста упёрлась. Мы всей группой вдавили колья, остановили её. Или задержали — кто кого пересилит, сказать было невозможно. Может, дрова просто нарастили критическую массу, и зэкам стало трудно проталкивать их дальше.
Один из них потерял осторожность — слишком усердно полез проталкивать кучу внутрь, наклонился глубже, чем следовало. Костя уловил момент, дернулся вперёд. Выпад. И всадил заострённый кол прямо в грудь.
— Я попал! — крикнул он, глаза загорелись.
— Уйди из прохода, дурында! — рявкнул Ефим.
Но мажорчик, окрылённый своей первой удачей, замешкался. И в этот миг из-за веток раздалось сухое «бах!» — выстрел прогремел так, что пещеру сотрясло. Кирпич поджидал именно этого. На этот раз это была не картечь — пуля.
Костю словно подбросило. Радостный возглас оборвался на полуслове. Он рухнул на камни, схватившись за живот. Меж пальцев хлынула кровь, лицо побледнело, и крик сменился хриплым стоном.
В тот же миг снаружи хрустнуло железо — Кирпич перезаряжал ружьё.
— Чёрт! — выдохнул
