здесь! — рявкнул главарь, указывая худому на вход. — Смотри, чтоб малахольные не вышли!
Он вскинул ружьё и сам метнулся в кусты, туда, откуда ещё недавно неслись вопли. Раздвинул ветки — и замер.
На земле лежали два тела. Димон с железными зубами — рот раззявлен, металл отблёскивает в лунном свете, глаза остекленели и уставились в ночное небо. Живот распорот, словно когтем огромного зверя — одним движением. Рядом — Рыжий, лицом в землю, сбоку вся голова в крови, размозжена в кашу.
Оба — стопудово мертвы. Без шансов. Хотя это совершенно невозможно. Не бывает такого…
— Где ты, сука⁈ — рыкнул Кирпич, крутясь на месте. Он мотал ружьём, тыкал стволом в каждую тень, что могла показаться силуэтом той твари, которая вышла на них в облике женщины. — Где, сука⁈ Почему⁈ Как так⁈
Он понимал: вдвоём с Генкой, с худым, что остался у входа и сейчас трясся, как осиновый лист, они вряд ли смогут одолеть малахольных. Да и не только их — хотя бы даже и ту, что резала его людей, как свиней на бойне.
В стволе — предпоследний патрон. Один ещё в кармане. И всё.
И тут со стороны пещеры раздался дикий крик. Он захлебнулся, сорвался на хрип и затих.
Кирпич не видел, как из темноты, прямо перед входом в пещеру, вынырнула она — голая, вся в крови. В руке нож. Она вонзила его худому в спину, по самую рукоять. Тот выгнулся, захрипел, а она выдернула клинок и ударила снова. Ещё, ещё. И даже когда он повалился лицом в землю, она успела нанести ещё два удара, тыча уже в мёртвое тело.
Кирпич услышал только предсмертный крик худого — и всё понял: ему трындец. Надо рвать когти. Он закинул ружьё на плечо и рванул прочь, не оглядываясь.
Впервые за долгое время матерый зэк ощутил настоящий страх. Животный ужас, от которого сводит нутро и холодеет спина. Мысль о том, чтобы вернуться к пещере и попробовать пристрелить тварь, даже не мелькнула — ноги сами понесли его вниз, прочь, туда, где склоны уходили в темноту. Он бежал, спотыкаясь, ломая ветки, едва удерживая равновесие. Бежать вниз по склону было легче, чем карабкаться вверх, и это спасало. Он бежал, как будто сама смерть дышала ему в затылок.
* * *
Когда мы вырвались из пещеры, возле входа стояла Евгения. Вся в крови, словно облачённая в тончайшее алое платье, отсверкивающее рубином в лунном свете. Кровь стекала по телу, лицу и рукам. Она выглядела демоном, и алый блеск на её губах делал её ещё страшнее.
— Ты что… Жень, ты их всех убила? — спросил я.
— Один убежал. С ружьём, — ответила она спокойно, махнув рукой вниз по склону. — Я не смогла бы его догнать. Босая. Камни, колючки…
— Куда он побежал? — спросил я.
Остальные ахали, переговаривались, но вместе с тем радовались: мы выжили. Никто не шарахался от тел у входа — пережитое за эти дни закалило нас. Трупы воспринимались уже не как ужас, а как трофеи, доказательство нашей победы. Мы превратились в хищников. Настоящих, матерых. Это была не наша вина — это была нужда, веление судьбы.
— Я пойду за ним, — сказал я. — Его нельзя упустить. Иначе вернётся. Или приведёт ещё кого-то. А хуже, если сообщит на базу.
— Я с тобой, — кивнул Сергеич. — У меня к нему свои счёты. Личные.
— Ждите нас здесь, — приказал я.
Мы с Сергеичем двинулись вниз, бегом. Полуголый склон горы был залит лунным светом, и далеко внизу, между кустами и камнями, я видел мелькающий силуэт. Убегающий не пытался скрываться в тени кустов, он просто рвался вперёд, будто бежал от самого дьявола.
Глава 6
Кирпич оказался крепким — ломился вниз по склону, словно лось, сбивая плечами ветки, гремя камнями под сапогами. Я не отставал. Его гнала вперёд паника, меня — жажда мести и необходимость обезопасить своих, ликвидировав опаснейшего врага.
Может, его страх и был сильнее, но расстояние между нами постепенно сокращалось. Я ускорился, дыхание уже с хрипом вырывалось из груди, но ноги несли теперь будто сами. Сергеич тянулся за мной, но продержался недолго. Вскоре он отстал, камешки сыпались под его шагами где-то сзади, все тише и тише.
— Уф! Макс! — громко выдохнул он мне вдогонку. — Не могу… переведу дух!
Я лишь махнул рукой, не оборачиваясь. Не знаю, видел он мой жест или нет. Всё равно — времени ждать не было.
Склон уходил всё ниже, хилая растительность сменилась густыми зарослями, а дальше, еще ниже, уже темнел сплошной лес. Если Кирпич успеет добраться туда — может затеряться в темноте тайги, притаиться, устроить засаду. Этого допустить нельзя.
Но добежать он не успел. Услышав мои шаги и хруст камней, резко развернулся, упал на одно колено и вскинул ружьё.
Он ощутимо вымотался — руки дрожали, плечо подёргивалось, стоя стрелять уже не мог. Но сейчас ему нужен был всего один выстрел. Один точный — и погони нет. И он знал это так же ясно, как и я.
Я нырнул в сторону и рухнул на брюхо, как только ствол вышел со мной на одну линию. Кирпич не успел выстрелить — целился, но секунды ему не хватило.
— Эй, начальник! — выкрикнул он, выискивая меня стволом ружья. — Это ты? Знаю, что ты! Не стесняйся! Выйди, покажись!
Я молчал. Полз в сторону, цепляясь локтями и коленями, стараясь не поднимать головы, сливался с землёй. Хрен его знает, сколько у него ещё патронов. Но, похоже, мало. Иначе бы он бахнул хотя бы наугад, чтоб спугнуть, а потом перезарядился. Нет, он выжидал. Выстрела не было…
Я понял: в стволе у него последний патрон. И если он его потратит впустую — у меня будет шанс выжить.
И я прополз ещё немного, укрылся за кустом, приподнял голову, осторожно выглянул сквозь сплетение колючек. Кирпич не уходил. Он знал, что я рядом. Отдышался, поднялся с колена. Ружьё выставил вперёд, стволом чертил полукруг, поворачивался влево-вправо, высматривал, где я высуну нос.
Грудь у него ходила ходуном, а глаза зло метались, но постепенно дыхание выравнивалось. Он быстро восстанавливал силы. Привычный, гад, к нагрузкам. Далеко не дохляк.
— Слышь, начальник! Эй! — крикнул зэк. — Ты меня не достанешь. Ты не можешь высунуться, я тебя увижу.
