ожидать чего-то взамен за такие большие деньги, а даже если и нет, то быть чем-то обязанной такому человеку, как он, было ужасной идеей.
Боже, помоги мне.
Устав от разговора и демонстрации отчаянных женщин, продающих себя по самой высокой цене, я был готов уйти. Большинство из них едва ли стоили минимальной ставки в двадцать долларов, и неловкая демонстрация тех, кто был слишком дряхл, чтобы быть купленным даже за двадцать баксов, действовала мне на нервы. Я никогда не платил деньги за секс и никогда не буду.
Мой моральный компас, конечно, был нарушен, но мысль о том, чтобы иметь в своей постели женщину, которая не хочет, чтобы я ее трахал, была мне неприятна. Черт, у меня была гордость.
Я кивнул своим деловым партнерам, не понимая, почему они предпочитают это место. Эти гнусные заведения, похоже, особенно привлекали добрых католиков, женатых, пожилых мужчин из ИРА.
— Далее — ночь с настоящей ирландской девушкой прямо с зеленого острова.
Уголком глаза я заметил ее огненно-рыжие волосы. Я повернулся к сцене, и меня охватило странное чувство дежа-вю. Эйслинн Киллин, спотыкаясь, шла к центру с большими, расширенными от страха глазами, прижимая к груди потертую кожаную сумочку и все еще в том же платье, в котором была сегодня в церкви.
Шеймус проследил за моим взглядом до сцены. На его лице мелькнуло узнавание: — Лоркан, это племянница Гулливера, не так ли?
Я кивнул, но мое внимание было приковано исключительно к испуганной рыжей девушке на сцене. — Думаю, я все-таки останусь еще выпить.
Он усмехнулся. — У священника будет сердечный приступ, когда он узнает.
Меня не волновали ни чувства Гулливера, ни его здоровье.
Но меня определенно волновал этот аукцион. Было очевидно, что Эйслинн Киллин влипла по уши. Я не верил, что она знала, во что ввязалась, когда вошла в это здание.
Эйслинн Киллин привлекла мое внимание, как только я заметил ее, сидящую на скамье в белом платье, похожую на покорную католичку — за исключением внимательного выражения лица и любопытного огонька в глазах.
Глаза у нее были как листья клевера, как бесконечные травянистые дали Керри. Кожа бледная, как пена на бурных волнах, бьющихся о жестокие скалы Кента. Волосы — рыжие, как закат над Дублином. Она даже пахла домом — соленым ветром с океана, свежескошенной травой и еще чем-то теплым. Прикосновение к ее руке сегодня утром пробудило во мне тоску, которую я долгое время подавлял, тоску по красоте моей родины и обществу дерзкой ирландки.
Эйслинн была всем, чего мне так не хватало в Ирландии, и даже больше. Я хотел ее. Ее невинность. Ее тело. Ее улыбка. Все.
Сегодня ночью, неожиданно, представился шанс. Конечно, я мог бы попросить у Гулливера ее руки в обмен на давно забытый долг, который нужно было отдать, но я не собирался повторять историю. Нет, это был гораздо лучший способ заполучить мисс Киллин в свои руки.
Я опустился на стул, который не так давно освободил. Старые проказники подняли бокалы в знак тоста. Вскоре несколько мужчин приняли участие в аукционе, подняв ставку до трехзначной суммы.
И впервые за свои тридцать лет я стал участником аукциона.
Глаза Эйслинн вспыхнули узнаванием, когда она услышала мой голос, и вскоре эти зеленые глаза остановились на мне. Они были наполнены мощной смесью надежды и трепета.
Когда молоток захлопнулся, и я купил Эйслинн на ночь, на ее лице промелькнули те же эмоции.
Она не была уверена, кто я — ее спаситель или ее погибель.
Я тоже.
ГЛАВА 5
Мужчина в полной тишине провел меня в комнату в задней части аукционного дома. Она была оборудована всем необходимым для хорошего борделя: круглая кровать, секс-качели, зеркала от пола до потолка напротив кровати и широкое кожаное кресло; здесь была душевая кабинка и стена, полная крючков, на которых висели кожаные плети, кнуты, наручники и многое другое.
У меня открылся рот от осознания того, в какое затруднительное положение я попала. Но еще не все было потеряно. Все могло быть гораздо хуже, если бы меня купил кто-то другой, а не Лоркан Девани. Верно?
Глубокий голос Лоркана прозвучал в дверях, где он обменялся быстрым словом с парнем. Я повернулась лицом к двери, не желая поворачиваться спиной к такому человеку, как Лоркан Девани. Возможно, у него есть связи с Гулливером, но я сомневалась, что это его остановит.
Мои опасения подтвердились, когда Лоркан шагнул внутрь и закрыл дверь. Взгляд его глаз был нетерпеливым… голодным.
— Мисс Киллин, я не ожидал увидеть тебя снова так быстро, тем более в таком грязном месте, как это. Не уверен, что это можно назвать приятным сюрпризом.
Он сверкнул на меня своими белыми зубами.
— Это недоразумение, — твердо сказала я, пытаясь скрыть свой страх.
— Недоразумение, хм? — Он подошел ближе, скорее даже прошелся, его темные глаза не отрывались от меня. Его руки были засунуты в карманы, что должно было навести на мысль о расслабленности, но его тело было слишком напряженным для этого.
Я заставила себя улыбнуться. Когда Лоркан подошел ближе, узел в моем животе затянулся. Он был невероятно высок и широк, его нелегко было запихнуть в деловой костюм, но даже такой вид ему шел. Однако на нем не было галстука. Две верхние пуговицы его белой рубашки были расстегнуты, и из них выглядывали подстриженные волосы на груди.
— Я пришла сюда в надежде найти информацию о моей сестре Имоджен. Я беспокоюсь, что она могла искать здесь деньги.
— Так ты решила продать себя за деньги?
— Нет! — воскликнула я. — Я не знала, что меня выставят на аукцион. Вышибала сказал, что я могу войти в здание, только если у меня есть дела.
Его рот дернулся в насмешливой улыбке. — В Петле Судьбы мы соблюдаем контракты. То, что обещано, всегда выполняется. — Я едва могла дышать от паники, пока он кружил вокруг меня, как лев, преследующий свою добычу.
— Откуда именно ты родом в Ирландии? Помню, Гулливер как-то упоминал Дублин, — спросил он, позволяя своему акценту пробиться наружу.
— Дублин.
— Где?
— Темпл Бар, Купеческая арка, прямо напротив моста Ха'пенни.
— Выглядеть как строгая католическая девственница было хорошим выбором с точки зрения денег. Все эти мужчины были готовы заплатить целое состояние за притворство первой ночи. Глупая ролевая игра, как по мне. Такая девушка не оказалась бы
