есть все: богатство, власть, магия, у других же ничего. Одни рождаются с серебряной ложкой во рту, когда другие с детства должны бороться за каждый новый день. — В его голосе проскакивают неприятные мне нотки.
Отчасти я могу понять его, сама чувствовала на себе подобную дискриминацию в семье. Но даже если каким-то образом изменить эту систему, неравенство никогда не исчезнет. Кому-то достается привлекательная внешность, кому-то острый ум, кому-то сильная магия, а кому-то все и сразу. Когда другим — ничего.
Вот только зависть — это худшее из человеческих чувств. Противиться ей крайне сложно, но нельзя позволять этому гадкому чувству укоренятся в сердце, давая контроль над собой. Это никогда не приводит ни к чему хорошему.
— Ты презираешь дворян? — тихо спрашиваю я.
Гровер резко останавливается оборачиваясь. На его лице читается легкий испуг.
— Скорее, считают несправедливым то, что мы все не равны с рождения. И большинство из тех, кто называет себя знатью, не заслуживает своих титулов, — честно отвечает он.
Глава 13
На несколько секунд воцаряется молчание, прерываемое лишь шелестом листвы и звуками волн, доносящимися с берега.
— Ой, простите меня, госпожа. Мне не следовала говорить нечто подобное. Не принимайте на свой счет, — резко меняет свой тон Гровер, вновь натягивая маску беспечного конюха.
Вот только его слова уже успевают проникнуть в мои мысли, заставляя задуматься.
— Да ничего, просто не ожидала, что ты честно ответишь, — решаю подыграть и я, натянув улыбку. — Возможно, ты и прав, это нечестно, но каждая жизнь уникальна. И я верю, что в каждой можно найти свои прелести.
— Госпожа, вы невероятны, — смеется Гровер. — Будь я на вашем месте, наверное, обозлился бы на весь мир.
— Эти чувства не чужды мне, но моя злость и ненависть ведь ничего не изменят, лишь будут отравлять мою душу. И я все еще испытываю их, но, знаешь, отчасти я даже рада, что граф отказался от меня. Теперь я свободна, и мне больше не нужно притворяться кем-то другим, — отстраненно отвечаю я, глядя на водную гладь горизонта.
Мы быстро выбираемся из сада, входя в дом.
— Вот вы где, я уже начала волноваться, — лепечет Эффи, накрывая на стол.
— Не сбегу я, — пытаюсь пошутить, но выходит плохо. — Накрой на троих.
Эффи замирает от удивления, но не возражает, быстро достав еще две тарелки и приборы.
Мы занимаем места за столом, однако они не спешат есть. Их неловкость и робость заставляют и меня нервничать.
— Прошу, угощайтесь.
— Не хочется портить ваш аппетит своими манерами, — вздыхает Гровер.
— Какая ерунда, ешьте, как привыкли, ваши манеры мне никак не помешают насладиться обедом, — с улыбкой говорю я.
Кажется, они немного успокаиваются, а через несколько минут уже вовсю наслаждаются трапезой.
— Кстати, госпожа, вы хотели о чем-то поговорить с нами, — бубнит конюх с набитым ртом.
— Вы и сами знаете, в каком состоянии усадьба. Мне бы очень хотелось привести ее в порядок, но я не сильна в ведении хозяйства. Хотела попросить вас осмотреть все и отметить все, что необходимо для ее обустройства.
— Да мы и так можем сказать, чего не хватает, и где поломано, — отвечает Эффи.
— Тогда после обеда расскажите обо всем, я запишу. А через неделю съездим в город, постараемся купить все, что нужно, — заключаю я.
— Но, госпожа, вам не следует обременять себя поездками, — хмурится служанка.
— Поэтому мы и поедем через неделю, вы сможете получше осмотреть дом и участок, а я буду уже полностью здорова.
— Но… — не унимается Эффи.
Знаю, ее беспокоит моя беременность, но я одариваю ее хмурым взглядом, давая понять, что разговор окончен.
— Ну дров нам точно на всю зиму хватит, — решает развеять обстановку Гровер.
— Было бы что топить, — вздыхает Эффи, и конюх тут же замолкает, печально опуская голову.
После обеда они принимаются рассказывать о проблемах дома, и их, оказывается, куда больше, чем я предполагала. Возможно, нашего скромного бюджета едва хватит, чтобы подготовить его к зиме.
Про сад я даже не заикаюсь, и это расстраивает меня.
На следующий день я хочу вновь прогуляться, но проливной дождь рушит мои планы. Приходится остаться в усадьбе, где мне не дают ничего делать.
— Госпожа, прошу, отдыхайте, вы все еще не выздоровели после лихорадки, — возмущается Эффи.
— Мне уже лучше, снадобья мистера Дрофа отлично помогают.
— Но, я уже убралась в кабинете, можете не беспокоиться об этом.
— Это отлично, я всего лишь хочу взглянуть на хранящиеся там книги и немного привести их в порядок. Эффи, не переживай за меня, ты же знаешь, я люблю возиться с книгами, — стараюсь говорить спокойно, но ее забота порой меня душит.
— Ладно, — сдается она, — но если потребуется помощь, тут же зовите.
Наконец, найдя себе занятие и отделавшись от Эффи, я спешу в небольшую комнату на первом этаже. На самом деле кабинет действительно очень скромный: небольшой письменный стол со старой чернильницей и стопкой пожелтевших бумаг; и стеллаж с книгами во всю стену. Библиотекой это сложно назвать, обычно у знати под нее отведены целые комнаты, но для летнего домика — это неплохо.
За столько лет без присмотра, книги должны были превратиться в пыль или сгнить, но перед уходом хозяева позаботились о них, закрыв от прямых лучей солнца. Подозреваю, здесь также применено какое-то заклинание, помогающее сохранить книги в первозданном виде.
Пробежав глазами по полкам, я понимаю, что моя рука здесь не требуется, все и так разложено по определенной системе: в первой секции в основном художественные произведения: здесь и любовные романы, и приключенческие, и сводки путешественников различных эпох. Во второй — многотомные исторические очерки, книги кланов и знатных семей, а в третьей и четвертой — книги по различным областям магии: от алхимии до ритуальной магии родов, многие из которых на древних языках.
— Удивительная коллекция, должно быть, стоит целое состояние, — восхищенно шепчу я. — Даже в поместье Флойс не встретишь настолько редких экземпляров. Интересно, что бы сделал граф, узнав об этих книгах?
Еще раз пробежавшись глазами по корешкам книг, я останавливаю свой взгляд на едва заметной надписи, вырезанной на стеллаже под самым потолком.
Сердце начинает колотиться неестественно быстро, дыхание учащается, а кончики
