меня подталкивает, вниз по лестнице, на нижнюю палубу, где комната отдыха располагается, небольшая кухня и барная стойка.
— Калина — работник уголовного розыска, работает под прикрытием. Настоящую фамилию я не скажу. Как-нибудь в другой раз познакомишься, при более приятных обстоятельствах. А теперь, Матильда, отдыхай! Вон ту дверь видишь? Там каюта, санузел и душевая.
Сам же на верхнюю палубу возвращается. Слышу, как приказ отдает, чтобы отдали швартовы.
Пол под ногами задребезжал, когда двигатель завели. Яхта чуть качнулась, отчаливая от пристани.
Меня всегда охватывает необъяснимое чувство на прогулках на теплоходе или яхте. Но морской болезнью не страдаю.
Неровной походкой прохожу в каюту и закрываю за собой дверь. Медленно перевожу дыхание, собираясь с мыслями.
Черт возьми, я теперь осталась с Кайсаровым на борту яхты посреди открытого моря? Пипец…
Глава 14
В жизни столько не спала…
Даже без будильника, глядя в иллюминатор яхты, по заходящему солнцу понимаю, что провалилась в сон не менее, чем на двенадцать часов.
Уставшее тело после блаженного душа, смывшего грязь бесконечного дня, отключилось вместе с мозгом, едва голова коснулась подушки.
Я спала без сновидений, убаюканная мягким покачиванием яхты.
А легкий всплеск волн за бортом шкодливо пробрался в просыпающееся сознание, возвращая меня к реальности.
Потягиваясь, ощущаю голым телом гладко натянутую простынь, согретую собственным теплом. Обычно дома подо мной шухер из простыни и одеяла. А тут все в идеале!
Как и мое тело, отдохнувшее за столь продолжительный отдых.
И вновь сознание отмечает: обнаженное до неприличия тело.
Вчера после душа я завернулась в полотенце. С вешалки сняла белый вафельный халат, другой одежды у меня не оказалось. Напяливать грязное белье желания не возникало. А спать в халате неудобно.
Не долго думая, я забралась как есть в шуршащую от чистоты постель и погрузилась в сон.
Придет в каюту Кайсаров или нет, увидев меня в неглиже, мне уже было все равно…
Спускаю ноги с кровати и машинально осматриваю себя. Точнее, внутреннюю часть бедер. На наличие кровавых разводов. А заодно и простынь проверяю. Но нет, все чисто. Я до сих пор не тронута.
Хотя, даже если и было, я бы запомнила, ведь так? Уставшая, но не пьяная была накануне. Значит, не тронул, если и приходил Кайсаров.
От этой мысли как-то теплее на душе становится. Все-таки, не зверь он ненасытный, каким мог показаться. Не воспользовался возможностью, чтобы поиметь девочку.
А почему? Пожалел из-за всех событий или спор его с пацанами, что неделю не тронет, до сих пор в силе? Хотя, сам только после отравления, куда ему кувыркаться…
И губу прикусываю. Ведь вместо того, чтобы лежать и восстанавливаться, он из больницы ушел, меня искал. На руках носил.
А я тут за свою девственность переживаю. Нашла, о чем беспокоиться, с головой окунувшись в приключения. Чудом осталась не тронутой там, на заброшенной ферме.
И надо же, Калина из полиции оказывается. Вот уж подфартило!
Насколько помню из книг и фильмов, бандюганы не любят тех, кто в погонах, но связи имеют непременно. А то и откровенно покупают представителей власти.
Один только папочка Валеха чего стоит! Не просто так в депутаты подался. Да и сына крышует.
Да уж, умудрилась я попасть в водоворот!..
Окончательно сползаю с кровати, единственной мебели в каюте, занимающей всю небольшую ее площадь и пружинистой походкой, в такт покачивающейся на волнах яхте, прохожу в душевую, приводя себя в порядок после сна.
В иллюминатор вижу в отдалении берег. Но яхта стоит на дрейфе.
Интересно, почему мы тут? И где Валех?
Чтобы не копить, как снежный ком, вопросы, натягиваю белый халат, подпоясываясь. Выхожу из каюты и попадаю в комнату отдыха.
Беглым взглядом окидываю просторное помещение. По одну сторону протянулась барная стойка со стульями, в углу небольшой кухонный гарнитур с плитой. По другую — диван, кресла вокруг журнального столика и обеденный в угловой зоне. Весьма уютно в лучах заходящего солнца.
Но пусто. И тихо.
Даже боязно становится, словно я одна на яхте, позабыта и позаброшена. И мысль эта подстегивает, ускоряя шаг.
Кладу руку на дверную ручку, смыкая пальцы на холодном металле. Вниз опускаю, а у самой сердце барабанит: а вдруг заперли, чтобы не сбежала. Хотя, зачем мне это? Но мало ли…
Дверь легко поддается, бесшумно открывается. В лицо тут же свежий морской ветер, оседая солью на губах.
Вчера я толком не успела рассмотреть верхнюю палубу, полузакрытое пространство под навесом. Тоже диванчики, столик у панорамного окна. Дальше, уже под открытым небом, просторная площадка с шезлонгом.
Медленно поворачиваюсь к носовой части и встречаюсь взглядом с Валехом.
Интуитивно поправляю на груди половинки халата, готового распахнуться под порывами бесстыжего ветра. И ловлю взлохмаченные волосы.
С минуту друг друга разглядываем…
А в груди какое-то странное чувство рождается. И не страха, а чего-то раньше не испытанного.
Под его пристальными, пронизывающими насквозь, темными как обсидиан глазами, ощущаю себя обнаженной. Ресницами хлопаю, голову опуская. Непроизвольно по губам языком провожу.
Валех так быстро расстояние между нами сокращает, что я мысль ускользающую поймать не успеваю. Спросить что-то хотела, но куда там…
Замираю, когда он рукой лица касается. Нежно так ладонью по щеке проводит, пальцем серьгу подхватывая.
Второй рукой волосы за спину отводит и удерживает их, чтобы не мешали, лицо не заслоняли.
Смотрит внимательно, я бы даже сказала, настороженно. Тихо, едва слышно произносит:
— Хорошо отдохнула? Выспалась?
— Да, — выдыхаю, так же шепотом. — А ты где спал?
— На яхте достаточно горизонтальных поверхностей, — усмехается, но добавляет: — Переживаешь, не рядом ли с тобой, голенькой?
Вспыхиваю от его слов. Офигеть! Заходил и видел меня. Не трогал, но любовался.
Вот черт! А в какой я позе лежала и…
Глаза зажмуриваю. Губы поджимаю. Стыдно становится, капец!
А Валех смеется, да так заразительно! Мысли мои прочитал, стопудово! На лице весь позор расписан, яркими пунцовыми красками по щекам.
— Какая же ты красивая, Матильда! — обеими руками лицо обхватывает. Губами своими моих касается, легко так, почти невесомо. — Открой глаза! На меня смотри!
Но голос уже не такой, как раньше, не строгий, чтобы до мурашек. Хотя нет, все равно по спине пробегают, когда его горячее дыхание снова губ моих касается, едва глаза открываю.
Я таю под его прикосновениями, ощущая себя беззащитной перед мужественным обаянием Валеха.
А сердце тревожно колышется, словно осторожный огонек, который только что зажегся…
Его прикосновения как погружение в мир новых ощущений и не похожие на те, что были
