бы. Да и не поднять Древнего владыку одной церемонией – на их пробуждение уходят дни, если не недели, и этому всегда предшествуют знаки.
А это значит, что сущность, которая обитает здесь, скрывается от книготорговцев. Это ее убежище, тайна, которую она будет хранить любой ценой. Вот почему всякому любопытному, даже тому, кто попадает сюда случайно, как он, Мерлин Сен-Жак, грозит смерть.
И он пошел дальше, тщательно отмечая повороты, как те, которые приближали его к выходу, так и те, которые заводили в тупик.
Сорок минут спустя, после четырех выходов к исходной точке – вещь, совершенно немыслимая для леворукого книготорговца в обычном лабиринте, – Мерлин нашел верный путь и выбрался наружу.
Лабиринт располагался в саду, окруженном аккуратно постриженной живой изгородью. Она была необычайно высокой – не меньше шестнадцати футов – и очень плотной, просто непроницаемой для взгляда. Впрочем, растения, из которых она состояла, выглядели вполне обычно, как и три длинные цветочные клумбы перед лабиринтом, протянувшиеся с востока на запад. На ближайшей клумбе в буйном изобилии цвели гвоздики – обычные розовые и разноцветные турецкие; другие две клумбы выглядели строже, поскольку на них росли только розы, привязанные к колышкам. Белые розы, но живые, не высеченные из камня. В северо-восточном углу сада находились ворота в стиле египетского возрождения: два столба-обелиска, между ними каменные створки, а над ними слегка приплюснутая надвратная пирамида из того же бледно-серого мрамора, что и лабиринт.
За воротами, на расстоянии примерно сотни ярдов от них, виднелась башня с часами. Квадратная, довольно приземистая, высотой около шестидесяти футов, она тоже была сложена из серого камня, а шпиль на ее крыше был обшит медью и имел позолоченное навершие.
Южный фасад башни украшали большие часы, западный был сплошным, а двух других Мерлин не видел. Циферблат часов, который занимал всю верхнюю треть башни, состоял из черного металла и имел около пятнадцати футов в поперечнике. На циферблате отчетливо выделялись серебряные римские цифры; на часовой стрелке горело золотое солнце, а на минутной сияла серебряная луна. Стрелки стояли на одной минуте до полудня, что было любопытно, ведь солнечные часы, рядом с которыми Мерлин оказался примерно час назад, еще тогда показывали за полдень. Правда, Мерлин не знал, насколько точны солнечные часы.
Внутри большого циферблата был другой, поменьше, не с цифрами, а с буквами алфавита: на месте 12 – буква А, и далее по кругу, почти без промежутков. Еще на циферблате была стрелка – острая и тонкая, как стрела от лука. Ее наконечник указывал сейчас на верхнюю часть циферблата, сразу за Z, но немного не дойдя до А.
Под циферблатом была арка, из которой вот-вот должна была выехать фигурка. Мерлин прищурился, разглядывая ее, и понял, что это не Хронос, не святой или ангел, да и вообще не часть часового механизма. Эта фигура не станет переворачивать песочные часы, махать крыльями, поднимать руку в благословляющем жесте или делать что-нибудь еще столь же обычное.
Не станет, потому что на столбе, который обычно поддерживает движущуюся фигуру в часах, висел труп человека. Точнее, молодого парня. Либо умер совсем недавно, либо хорошо сохранился. У него был оранжевый ирокез, из того, что осталось от носа, торчала большая английская булавка, из одежды на нем были джинсы и футболка с картинкой… хотя нет, это же не картинка… Приглядевшись, Мерлин понял, что спереди на футболке засохло громадное кровавое пятно.
Небо за башней было затянуто странной мерцающей дымкой, которая заслоняла его синеву и размывала все, что находилось за ней. Наверное, большое здание. Мерлин решил, что это эффект разорванной карты. Там, где он оказался, реальным было лишь то, что показывала карта в Малом книжном. Кто-нибудь из праворуких книготорговцев наверняка мог бы ему объяснить, но сейчас это не имело значения.
Мерлин свернул к Египетским воротам, и тут на него напал каменный кот.
Но леворукий книготорговец был готов к тому, что приставленный к нему наблюдатель может в любой момент обернуться стражем, и нападение не застало его врасплох. Едва кот соскочил со стены, Мерлин развернулся и встретил его ударом дубинки из железного дерева. Твердейшая древесина и камень столкнулись, издав треск, похожий на короткий раскат грома.
Ни одна обычная человеческая рука не выдержала бы такого удара, но левая рука Мерлина в лайковой перчатке даже не дрогнула. Второй удар он нанес, когда кот, оттолкнувшись от земли, прыгнул, метя ему в ноги. Каменные когти порвали платье, а один даже зацепил кожу под ним.
Но кот треснул еще от первого удара: тонкая извилистая линия пробежала от его плеча к голове, точно нарисованная. В нее-то и метил Мерлин, то обрушивая на кота град ударов, то отскакивая назад, когда кот бросался на него, бил лапой и пытался укусить. Все атаки каменного стража были совершенно беззвучными: волшебная сила, которая придавала ему подвижность, не распространялась на легкие и горло. Мерлин даже успел увидеть камень, закрывавший ему вход в горло, когда кот набросился на него в очередной раз.
Мерлин чувствовал, как по его ноге каплями стекает кровь, а может, и не каплями, что совсем плохо. Кот снова прыгнул, и Мерлин воткнул дубинку коту в пасть, вместо того чтобы бить по треснувшей шее.
Со стороны Мерлина это не было осознанной переменой тактики, он просто хотел удержать зверюгу на расстоянии, но прием сработал. Нижняя челюсть каменного кота упала на землю, и зверь замер, удивленно глядя на нее. Воспользовавшись его временной неподвижностью, Мерлин нанес ему удар между глазами. Раздался двойной треск, дубинка и каменная голова раскололись, причем дубинка на две части, а голова – на три.
Кот тут же застыл и упал. На траве лежала просто разбитая статуя кошки.
Мерлин огляделся в поисках других непосредственных угроз. Не увидев их, он сел на траву и задрал платье. Правая нога была в крови от колена до ступни, сбоку от коленной чашечки виднелась глубокая рана. Он вздохнул, сунул руку в рукав, достал оттуда серебряный флакончик с целебным средством, приготовленным из слюны дегустаторов – кровососущих существ Древнего мира, но не вампиров. Поморщившись, он плеснул вонючее, противное на вкус снадобье в рот, поболтал его там и, слегка скривившись, сплюнул на раненое колено. Жидкость вышла изо рта Мерлина ледяным пламенем, его сине-зеленые языки облизали рану, и кровь под ними свернулась.
Завершая процесс оказания себе первой помощи, Мерлин достал из ножен в правом ботинке невероятно острый боевой нож фирмы «Фэрберн-Сайкс», отхватил им кусок льняной подкладки от платья и перевязал рану. Закончив, он встал
