Эта реакция типична для тесных связей между тремя Пресли, которых стало четверо с тех пор, как в 1951 году Минни Мэй, мать Вернона, переселилась к ним. Изучая эти годы тощих коров, кажется, что они наперебой старались выказать свою преданность остальным. Все старые машины, которыми пользовалась семья, по очереди испустили дух, и Пресли обходились без них, пока в один весенний день 1952 года Вернон не явился в Кортс за рулем старенького «линкольна» и не протянул ключи Элвису, который получил права год назад и с тех самых пор мечтал об автомобиле. На самом деле машиной пользовались и отец, и сын, но именно ему она символически принадлежала, хотя его карманных денег никогда не хватало на то, чтобы наполнить бак бензином.
Финансовое равновесие Пресли было слишком неустойчивым, от малейшего толчка рушилось все здание. Так и произошло за несколько месяцев до того, как Вернону пришлось бросить работу из-за проблем со спиной. Набежали долги по плате за квартиру, и Глэдис решила снова найти работу. Она подыскала себе место санитарки в больнице Святого Иосифа, где и работала вплоть до того дня, когда городская социальная служба сообщила Пресли, что они теперь зарабатывают слишком много денег, чтобы оставаться в Кортс. Глэдис не была готова искать новое жилье и предпочла уйти с работы.
Проблема возникла снова осенью 1952 года, когда Америка, увязшая в войне в Корее, отдала предпочтение кандидату Эйзенхауэру. Элвис работал все лето на мебельной фабрике и как будто не собирался бросать эту работу с началом учебного года. Но после уроков в последнем классе и восьмичасового рабочего дня на заводе, где он заступал на смену уже после полудня, он едва держался на ногах от усталости и уволился по настоянию матери: «Это было слишком тяжело для него, он был изнурен, так что я попросила его уволиться и снова поступила на работу в больницу Святого Иосифа». Это решение ускорило события. На сей раз жилищные власти Мемфиса уведомили Пресли о выдворении из Кортс, откуда они выехали 7 января 1953 года. Трудный выбор после трех лет, проведенных в районе, где они успели пустить корни, но реалистичный, обусловленный сознанием того, что это единственный способ вырваться из порочного круга, в который их загнала социальная система.
Пресли не стали дожидаться истечения срока, назначенного властями, и съехали с бывшей квартиры. Чтобы где-то приткнуться, они сначала сняли двухкомнатную квартиру напротив школы Хьюмза, где Элвис заканчивал учебу. За жилье теперь приходилось платить на 10 долларов больше, чем в Кортс, но это было временно, пока не сыщется что-то получше. Случай подвернулся уже весной: семья нашла квартиру чуть поуютнее на первом этаже кирпичного дома под номером 462 на Алабама-авеню, рукой подать от Кортс. И снова 50 долларов ежемесячной квартплаты серьезно подорвали семейный бюджет, к тому же Пресли в этой тесной квартирке как будто вернулись на четыре года назад. Вернон и Глэдис спали в единственной спальне, Элвис с бабушкой делили гостиную: каждый вечер они ставили там раскладушку для бабушки, а Элвис ложился спать на кушетке рядом с пианино.
Домовладельцем был местный мясник-иудей, сдавший квартиру на втором этаже паре евреев-ортодоксов, с которыми Глэдис прекрасно поладила. Альфред Фрухтер был раввином, его жена Жанетта полюбила соседей — порядочных людей, чей сын всегда был готов зажечь у них свет в субботу. Этот сын отметил свое восемнадцатилетие сразу после переезда из Кортс. Не являясь еще по закону совершеннолетним, он уже стал взрослым. Свою зрелость он утверждал через возросшую уверенность в своем певческом таланте. Теперь его уже не нужно было упрашивать спеть, он доказал это, взяв с собой гитару на пикник с одноклассниками в Овертон-парке, — он хорошо знал это место, двоюродный дед Ноа еще ребенком как-то привел его сюда в зоопарк. Еще более показательным стало его выступление на ежегодном Певческом конкурсе, который устраивали в школе в начале апреля.
В тот вечер два десятка учеников сменяли друг друга на сцене перед зрительным залом, заполненным, как полагается, школьниками, учителями и родителями. Время было ограничено, и директриса мисс Скривенер, которая вела концерт, велела каждому спеть только одну песню, предоставив право выступить на «бис» тому, кто сорвет больше аплодисментов. Вопреки всем ожиданиям и несмотря на конкуренцию со стороны нескольких завсегдатаев школьных конкурсов, Элвис завоевал симпатии публики, исполнив хит певца и телеведущего П. У. Кинга в стиле кантри — «Keep Them Cold Icy Fingers Off of Me» («Не прикасайся ко мне ледяными пальцами»). Сам удивившись нежданному успеху, он решил вновь оттолкнуться от деревенских корней, присущих многим слушателям, и спел «Till I Waltz Again with You» («Пока я снова танцую вальс с тобой») — эту песенку в исполнении Томми Сосби весной 1953 года крутили по всем радиостанциям. «У меня в школе было мало друзей. До того дня, когда меня записали на конкурс. Уже на следующее утро моя популярность скакнула вверх», — вспоминал он потом.
Как могли засвидетельствовать зрители Певческого конкурса, открывшие для себя обладателя красивого голоса, однако довольно неуклюжего на сцене, уверенность Элвиса в своих силах была еще в зачаточном состоянии, он с большим трудом выражал свои чувства. В конце мая, на выпускном балу, он выбрал себе в партнерши четырнадцатилетнюю подружку Реджис. Торжество проходило в парадном зале престижного отеля «Пибоди» и было достаточно значительным в его глазах, раз он постарался взять напрокат синий смокинг и «шевроле» того же цвета. Но этим его смелость и ограничилась, и он весь вечер проговорил со своей юной спутницей, упорно отказываясь танцевать под тем предлогом, что никогда этому не учился, — поразительное признание в свете его будущих талантов шоумена.
Аттестаты вручали вечером 3 июня в Зале Эллис. Утром того же дня Элвис зарегистрировался на бирже труда штата Теннесси и успешно прошел собеседование на станкостроительном предприятии, подтверждавшем, что местная экономика находится в добром здравии. На следующий день ему предстояло дебютировать в «Паркер Машинистс», а пока он готовился к церемонии, на которой с особой гордостью присутствовали его родители вместе с братом и невесткой Глэдис, раввином Фрухтером и его женой: сам факт, что он стал первым Пресли, получившим среднее образование, уже выглядел подвигом в его среде.
После полагающихся по случаю речей директора школы, заместителя мэра по вопросам образования и двух музыкальных вкраплений, включая Рахманинова в исполнении хора бывших выпускников, ученики один за другим стали подниматься на сцену, чтобы получить диплом. Дожидаясь своей очереди, они могли узнать о заслугах друг друга из спецвыпуска газеты «Геральд», составленного с обычным школярским юмором. Там говорилось, что Элвис — любимчик учителей, и намекалось на его таланты певца хиллбилли. Но это было всего лишь упоминание вскользь, его имя не появилось ни в одной из категорий хит-парада, традиционно величавшего самого красивого и самого одаренного или же самого перспективного. Элвис нисколько на это не обиделся, тем более что на тот момент его устремления сводились к тому, чтобы найти достаточно денежную работу, чтобы купить дом своей матери (он признался в этом Реджис несколькими неделями раньше). На этом жизненном этапе пение явно не было его главной заботой — не столько от недостатка воображения или амбиций, а скорее потому, что Элвис сознавал свою маргинальность, которую сам поддерживал изо всех сил, причесываясь и одеваясь как певец ритм-энд-блюза с Бил-стрит.
В Америке нарождающейся эры Эйзенхауэра переход из мира школы в мир труда совершался сразу: едва приняв дела, новая администрация свернула все социальные программы демократов. Уже на следующее утро Элвис занял свое место у конвейера, чтобы пробыть там до конца лета, надеясь подыскать лучше оплачиваемое место на приборостроительном заводе, где он уже работал несколько месяцев назад. Этот оборонный завод заработал на полную мощь с конца предыдущего десятилетия. Генерала Эйзенхауэра выбрали президентом в ноябре благодаря обещанию положить конец войне в Корее (что он и сделал 27 июля 1953 года), но обстановка холодной войны способствовала пополнению портфеля заказов этой компании. Элвис работал в дневную смену и каждый день приступал к работе в семь утра. Как и его кузен Джин Смит, с которым он вместе устраивался на завод, он делал на конвейере снаряды 90-го и 105-го калибра.
