звучит устало, но не той усталостью, когда человек действительно вымотан, а той, когда просто не хочет тратить время на то, что считает ниже своего достоинства.
Рома замирает, его пальцы сжимают учебник чуть сильнее, костяшки белеют от напряжения. Я вижу, как он напрягается, как его плечи слегка подрагивают, но он не сдается, не уходит, хотя, кажется, уже предчувствует очередную унизительную отповедь.
- Я пробовал. Три часа сидел. Но там чертеж нужен, а я не понимаю, как его строить, - он произносит это тихо, но четко, как будто заучил фразу заранее, чтобы не запнуться, не дать отцу лишнего повода для насмешки.
- Я в свои годы к отцу не бегал по каждой ерунде, - Марк наконец поднимает голову, но в его глазах нет ни капли тепла, только раздражение, словно перед ним не сын, а назойливый сотрудник, отвлекающий от важного проекта. - Сам разбирался. Или ты тупее меня в твоем возрасте?
Рома бледнеет, его губы подрагивают, но он закусывает их изнутри, чтобы не дрогнуть. Мой мальчик уже научился не показывать, как такие фразы режут ему по живому, но я-то вижу, вижу, как его взгляд на секунду тускнеет, как он чуть закрывает глаза, будто пытаясь стереть обидные слова из памяти.
- Марк, - вмешиваюсь, мой голос звучит резче, чем я планировала. - Он просит помощи, а не нотации.
- И что? Пусть учится самостоятельности, - Марк откидывается на спинку дивана, его лицо выражает лишь досаду, будто мы обсуждаем не его ребенка, а какую-то досадную помеху.
- Учится, это одно. А чувствовать, что отец на него плевать хотел, другое.
Марк хмурится, его пальцы сжимают край ноутбука так сильно, что кажется, вот-вот треснет корпус. На секунду в воздухе повисает напряжение, будто он действительно готов взорваться, но вместо этого он резко откладывает ноутбук в сторону.
- Ладно, ладно. Пойдем, покажу. Но в последний раз, ясно? В следующий раз сам разбирайся, - муж соглашается так, что хочется крикнуть «спасибо, не надо», но помощь просила не я, не мне и отказываться.
Рома кивает, но в его глазах уже нет той надежды, что была минуту назад. Он просто разворачивается и идет к лестнице, даже не дожидаясь отца, его шаги тихие, будто он старается стать невидимкой.
Марк встает, бросает ноутбук даже не выключив его, просто свернул все вкладки, явно уверенный, что я не полезу. Или ему уже все равно, что я могу увидеть? Одно понятно, я зря себя накрутила, все же потороплю адвоката.
Пока жду, что мужчины скроются в комнате сына, смотрю на мужа. Его походка тяжелая, недовольная, когда он проходит мимо меня. Ничего. Официальной семье тоже надо время уделять.
- Ты слишком его балуешь, - бросает он на ходу, даже не глядя в мою сторону.
- А ты забываешь, что он твой единственный сын, - произношу это тихо, но так, чтобы он услышал. Последние слова застревают в горле, потому что я знаю - для Марка это уже не так, но уколоть хочется.
У него есть другой сын. Но этот мой. И за каждую его слезу, за каждую боль, которую ему причинили, Марк заплатит.
Он не отвечает, просто тяжело ступает по ступенькам наверх. Я жду, пока их шаги не стихнут в коридоре второго этажа, пока не услышу, как захлопнулась дверь в комнату Ромы.
Как только это происходит, я бросаюсь к ноутбуку.
Экран не погас, мне не надо даже вспоминать пароль, который въелся на подкорку. Я быстро открываю проводник, ищу последние файлы. И тут вижу ее, папку с названием "Банкротство_Т".
Раньше такой не было.
Я кликаю, открываю. Внутри документы, таблицы, сканы. Быстро втыкаю флешку, копирую все подряд. Мои пальцы дрожат, но я заставляю их двигаться четко. Каждый файл, это кусочек пазла, который он так старательно скрывает.
Файлы копируются. Полоска загрузки ползет медленно, слишком медленно.
Пока полоска заполняется, я нервно кусаю губу и посматриваю на второй этаж, молясь, чтобы Марк не вышел слишком быстро.
За такое отношение к сыну ты тоже ответишь, Марк. И твой папочка, научивший тебя "самостоятельности", мне в этом поможет.
Файлы скопированы, флешка извлечена, но я не отставляю ноутбук. В моей голове рождается план.
Глава 8
Глава 8
Альбина
Гул процессора едва слышен под пальцами, когда я листаю документы на его ноутбуке, но в тишине кабинета этот звук кажется мне слишком громким.
Каждый щелчок тачпада отдается в висках, как удары маленького молоточка. Экран освещает лицо холодным синим светом, превращая мои пальцы в бледные призраки, скользящие по клавишам.
Я чувствую, как от долгого напряжения начинает болеть шея. Мышцы ужасно затекли, будто я просидела так несколько часов, а не двадцать минут. Но это того стоило. Каждый найденный файл, каждая цифра в этих таблицах, еще один гвоздь в крышку его гроба.
Внезапно за спиной раздаются шаги, тяжелые, раздраженные, слишком быстрые для обычной походки Марка. Сердце на мгновение замирает, но тут же продолжает свой бег. М не именно это и было нужно его нервы, его страх, его беспокойство.
Когда тень Марка падает на клавиатуру, перекрывая свет от настольной лампы, я само спокойствие. Все идет четко по плану.
- Кто тебе дал право лазить в моем ноутбуке? - его голос звучит неестественно тихо, но каждый слог будто заряжен чистейшей ненавистью, от которой бегут мурашки по коже.
Я чувствую, как его взгляд сверлит мои пальцы, все еще лежащие на тачпаде, будто он пытается понять, что именно я успела увидеть.
В воздухе между нами словно повисло невысказанное обвинение. За окном медленно опускаются сумерки, окрашивая комнату в серо-синие тона, а свет от экрана ноутбука бросает резкие тени на его лицо, делая черты более жесткими и чужими.
Я медленно поднимаю взгляд, оставляя руки на месте, пусть видит, что мне «нечего скрывать», ведь в обычной жизни я так бы и поступила. Он стоит, скрестив руки. Поза закрытая, защитная, но в этом есть что-то хищное, словно он готов в любой момент броситься на меня.
На столе рядом валяется его телефон, экран которого вдруг загорается от уведомления, и я успеваю заметить имя, перед
