Навел справки. Взломал браслет.
— Что? — Селения изогнула бровь, подавляя в себе желание дать ему кулаком в нос.
— Ну, технически не я, конечно, — парень нахмурился. — Мой брат.
— И зачем же, позволь узнать? — Селения скрестила руки на груди.
— Давай не здесь, ладно? — Он улыбнулся. — Приходи завтра, адрес будет в твоих заметках в браслете. Напоминание высветится за час до встречи. Просто знай: ты не одна, кто хочет что-то изменить.
И он пошел в противоположную от Селении сторону, оставив ее стоять посреди улицы в недоумении. Это что только что было? Она потянулась к браслету: первой мыслью было написать донос в совет. Она бы сразу получила заслугу перед обществом за помощь в искоренении инакомыслия, смогла бы частично покрыть лечение матери.
Она уже нажала на экран, чтобы это сделать, и на нем появилось новое голосование: «Ремонт зданий на бульваре Свободы: да или нет?»
— Его полностью отремонтировали три года назад! — Прорычала Селения, нажимая на «Нет».
Что если действительно можно все изменить? Что если в ее силах помочь не только своей маме, но и всем матерям, попавших в такую же ситуацию? Она набрала сообщение начальнице, что берет выходной: завтра у нее назначена важная встреча.
Алекс потянулся в кровати, протяжно выдохнул. Увиденное во сне стало очередным кусочком мозаики в истории. Мышцы саднило, а голова раскалывалась — будто он до сих пор был в теле Сель. Сел на кровати, морщась. Никого не было. Он сам снял все датчики и приборы, сложил аккуратно на место. Взял дневник наблюдений — принялся записывать увиденное и пережитое. Голову начинало отпускать, будто он медленно возвращался в собственное тело. Написал и об этом.
В кабинет вошла Алания, одарила его улыбкой. От этой улыбки стало не по себе. Ночной разговор на нее так подействовал? Стена между ними рухнула? Что произошло вообще?
— Ты уже проснулся, отлично, — кивнула она. — Запиши еще, о чем ты думал ночью. Ну, тогда, когда я за компьютером сидела.
— Да я и не знаю, — буркнул Алекс, — как обычно задумался.
— Тебе надо это почаще делать. Ну, задумываться. Просто запиши. Пожалуйста. Это может быть очень важно.
Алекс отметил, что она перестала обращаться к нему на «вы». Стоит ли ему тоже? Или это просто из-за ее странно-возбужденного состояния?
— Как ваш отец? — Алекс решил пока продолжать так, как привык.
— Ему лучше, состояние стабилизировалось, — Алания кивнула. — Еще раз извини за все, что наговорила. Я была не в себе, когда узнала, что он в реанимации.
И все же на «ты». Алекс улыбнулся, уткнувшись в дневник.
— Ничего, я все понимаю.
— Хорошо, — она слабо улыбнулась. — До вечера, Алекс, постарайтесь не опаздывать, — и вышла, оставив его одного.
И снова на «вы». Алекс вздохнул и описал, о чем думал в тот момент. Естественно, опустив подробности о том, что толчком к этим мыслям стала заплаканная Алания. Закончив, он оставил дневник на столе.
Есть сейчас не хотелось. Алекс принял решение пропустить завтрак и сразу отправиться домой: у него было много материала, который нужно было написать.
Часть 11. Оппозиция
Феликс уютно устроился на коленях Алекса, свернувшись клубком. Мужчина отпил уже давно остывшего чая, убрал упавшие на лоб волосы, все еще слегка влажные после душа, другой рукой продолжая набирать текст. Он описал сцену, увиденную во сне, даже не заметив, как перешел к следующей: слова продолжали приходить, стелились упорядоченным потоком в документе. Феликс спрыгнул с коленей, и Алекс подобрал ноги под себя, даже не отвлекшись на то, что «соавтор» куда-то ушел. Он продолжал писать — лишь история сейчас имела значение.
Селения сидела на кровати, взглядом гипнотизируя браслет. Она переделала весь список домашних дел, просмотрела выпуск новостей, даже поучаствовала в сегодняшнем принятии коллективных решений. Браслет молчал. Парень не сказал ей даже примерного времени и места, где будет проходить встреча. Это нервировало: ожидание — одна из тех вещей, которые Сель терпеть не могла.
Она растерла руками лицо, чтобы прогнать навалившуюся сонливость. На всякий случай она проснулась пораньше, чтобы не пропустить уведомление. Но время близилось к вечеру, а никаких известий от незнакомца не было. Может, передумал? Или это какая-то проверка, чтобы узнать, не сдаст ли она его совету?
Селения решила собраться: даже если встречи не будет — хотя бы прогуляется. Натянула джинсы, которые сейчас были велики в талии, затянула покрепче ремнем. Последнее время приемы пищи были чем-то настолько мешающим, что она про них попросту забывала. Толстовку надела прямо поверх домашней футболки. В очередной раз бросила взгляд на браслет — ничего нового, — и вышла из дома.
На улице было прохладно после дождя. Солнце светило ярко, заставляя асфальт искриться в его лучах. Шумно втянула воздух — влажный, пахнущий прибитой пылью и землей. Этот запах был так же прекрасен, как запах свежей штукатурки: рот против воли наполнился слюной.
Она вспомнила, как в школе, выходя к доске, незаметно для учителей грызла мел. От этого воспоминания под языком начало тянуть: хотелось до тошноты. Мама, узнав об этом странном пристрастии, сказала, что это может быть из-за дефицита кальция и при анемии. Но чтобы проверить это, средств не хватало. А сейчас Селения придерживалась позиции: не обращаться к врачам, пока не заболит.
Она сосредоточилась на шагах, чтобы не думать о навязчивом желании попробовать асфальт. Сегодня утром, позвонив в больницу, она услышала заветное «Ей стало лучше». Хотя в себя мама по-прежнему не приходила. В голове мелькнула мысль, что Найл мог бы помочь, раз работает в больнице. Браслет издал писк-напоминание.
«Кафе «Вкус формы», спросить у бармена Грача». Селения состроила гримасу, прочитав оповещение. Если прислал, как и обещал, за час до встречи, ему придется ее ждать. Она направилась в сторону остановки, думая, что полчаса ожидания — ничто в сравнении с целым днем.
Вывеска кафе перемигивалась неоном в сгущающихся сумерках. Селения прибавила шагу: опоздала всего на десять минут. Внутри было еще темнее, чем на улице: полумрак рассеивался только над столиками. Лампы с широкими плафонами оставляли на дереве лужицы бледно-желтого света. Из посетителей — лишь парочка в углу зала.
Она прошла к барной стойке, над которой располагался ряд маленьких, почти не дающих света ламп. Бармен поприветствовал ее, не отрываясь от своего занятия — заполнения каких-то бумажек.
— Мне нужен Грач, — опершись локтями на стойку, сказала Селения.
Бармен поднял взгляд, в котором на мгновение промелькнула тревога, кивнул. Молча указал на дверь за стойкой и вернулся к своему занятию. Селения чувствовала, как в
