Она развернулась раньше, чем Майков ответил:
— Спокойной ночи, Аня.
* * *
Игорь даже не пытался уснуть той ночью.
Эмоции, что накладывались друг на друга слой за слоем, сводили его с ума. Он не знал, хорошо это или плохо — давненько его так не бросало из одной стороны в другую.
Он сидел на полу в мастерской и, окуная пальцы в синюю краску, выводил линии на холсте. Это не было живописью. Это не было искусством или лучшей картиной в его жизни. Это был его способ справиться с бушующим в душе ураганом. В конце концов, не все же ему пироги печь?
Краска была густой, акриловой. Она приятно сминалась в пальцах и так же приятно ложилась на холст. Сначала тонкие линии, краешком пальца, потом потолще — размыто, без граней и контуров. Изображение напоминало цветок, но не было им. В синих полосках, густо размазанных по холсту, при желании можно было увидеть и море, и небо, и плавно закрученный локон волос.
* * *
— Тебе придется рассказать ему что-то личное о себе, — Вика закурила. За окном разыгралась непогода. Ветер швырял снежные комья по двору, и Игорь залюбовался этим. Он никогда не верил в знаки, но сейчас казалось, что даже погода против предложения Вики.
— Личное? — он отогнал от себя дым и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Что именно? Назвать размер моей обуви? Или марку моей пены для бритья?
Аня хихикнула и, кажется, впервые за утро привлекла к себе внимание. Игорь смерил ее любопытным взглядом, а Вика — брезгливым.
— По-вашему это смешно? — спросила блондинка, развернувшись так, что в разрезе ее юбки-карандаш показалось аппетитное бедро. Вика была роскошной женщиной. Если бы Лёлик брал интервью у нее — он бы поплыл, и на его единственной рубашке образовались бы жирные пятна.
Аня пожала плечами.
— Немного.
Они сидели на кухне за утренним кофе и выглядели совершенно странно в этой компании. Игорь только что вышел из мастерской, где, судя по внешнему виду, провел всю ночь (мешки под глазами, пятна синей краски на подбородке и руках, растрепанные волосы и щетина на лице). На Ане была ее любимая пижама с персонажами из мультика «Король Лев», а Вика… Вика словно только что была на модном показе. Ане стало на удивление ее жаль. Это насколько строгой к себе нужно быть, чтобы выглядеть так идеально в восемь часов утра в воскресенье?
— Уточните, пожалуйста.
Аня взяла из вазочки мармеладку и, покрутив ее в пальцах, положила обратно — на самый краешек вазы. И Вика, и Игорь уставились на эту мармеладку, будто она должна была дать им ответы.
— Игорь не должен говорить что-то личное, если он не хочет, — Аня пожала плечами. — Если все эти годы он не шел на контакт с прессой, значит, у него есть на то причины, и открывать свою душу таким путем — неправильно.
Аня едва успела заметить удивление в глазах Майкова, как Вика тут же набросилась на нее с присущей дамочкам ее типа эмоциональностью.
— Ох, ну надо же, как мы заговорили! — она со злостью затушила сигарету. — Я думаю, что вы уже внесли свой посильный вклад, спасибо. Дальше мы справимся без вашего участия.
— Вика, это я попросил Аню прийти.
Аня опешила. Игорь только что заступился за нее? Перед своей подружкой? Вика же, казалось, захлебнулась возмущением, потому что несколько секунд она открывала и закрывала рот, глядя на Майкова, а потом, наконец, озвучила свою мысль:
— Игорь, я слишком долго варюсь в этой сфере. Если тебя хотят вывести из равновесия — сделай так, чтобы к тебе не было никаких вопросов.
— Но они все равно будут!
— Расскажи ему что-то такое, после чего он подумает, что насытился! Он акула пера…
— Вообще-то, Лёлик даже на речную рыбешку не очень тянет, — Аня посмотрела на свои ногти. Вика тоже на них посмотрела, сморщилась и отвернулась. — Я серьезно. То, что он сейчас имеет против Игоря — исключительно результат моей глупости. Ему бы в жизни так не повезло.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну, это не первый раз, когда он находит что-либо на меня, — Майков бросил на Аню долгий взгляд. — Ваше первое интервью. Помните?
Аня кивнула.
— Да.
— Он следил за мной. Оказалось, что он делал это долго и пристально. И тогда он угрожал сдать мой адрес другим журналистом, если я с ним не встречусь. Может он и рыбешка, но очень зубастая, прошу мне поверить.
— О, мы верим, Игорь, мы верим! — у Ани от этой Вики начинала болеть голова. Таким как она стоило играть в театре — данных было хоть отбавляй. — Поэтому подготовь для него несколько шокирующий фактов, и брось их ему прямо в лицо!
Она засветилась самодовольством. Видно, Виктория любила бросать пафосные фразочки и следить за тем, какую реакцию они вызывают.
В данной ситуации реакция была никакой. Все, что сделал Майков — взял с края вазочки Анину мармеладку и запихал к себе в рот. Аня подавилась чаем, и это уберегло ее от необходимости провожать Вику до двери вместе с Игорем.
Глава 8
— Сколько вам лет?
Аня замешкалась. Ей не нравилось говорить о своем возрасте, потому что она никогда не сопоставляла себя с ним. Она жила одна с шестнадцати, она через многое прошла, и ей не хотелось, чтобы сейчас какая-то цифра определяла ее жизнь.
— Девятнадцать.
Женщина, что проводила собеседование, недовольно сжала губы и помотала головой. У нее были волосы красного цвета, что совершенно портило ее еще далеко не старое лицо.
— Ваше портфолио не настолько впечатляет, чтобы мы могли принять вас под свою ответственность. Отсутствие образования также о многом говорит.
— Я училась! — Аня едва не подпрыгнула на своем стуле. Желание доказать людям, что она чего-то стоит, бурлило в ней, разгораясь, как сухие дрова в костре. — Был первый курс университета, а потом я проходила обучение фотографии. У меня есть сертификат.
— Этого недостаточно. Мне жаль.
* * *
Аня вышла из здания в ужасном настроении. За три дня куча собеседований, и никто не мог прямо сейчас принять ее. Где-то просто не требовался фотограф, где-то искали более опытного и взрослого. Небольшое рекламное агентство, куда Аня пришла вчера, искало исключительно мужчину, и от этой дискриминации девушку разобрал гнев.
Она огляделась по сторонам. Раннее утро, будний день. Машины, проезжающие мимо, выглядели, как живые, с шапками снега на крыше. Дворники разметали тротуар, автобусы забирали с остановки замерзших пассажиров, а Аня от отчаяния даже холода не чувствовала.
Она растерла лицо руками.
Наверное, стоило забыть о своей мечте стать крутым фотографом. Наверное, стоило пойти в супермаркет кассиром — скорее всего, рано ил поздно, чтобы не умереть от голода, ей придется это сделать.
Она медленно пошла в сторону остановки. Дорога огибала дома, как змея, медленно ползущая между деревьев. Снег, что выпал ночью, таял под колесами, превращаясь в грязь, и пейзаж изнурял еще больше, чем осознание собственной ничтожности.
Аня собиралась сесть в автобус и доехать до вокзала, чтобы сделать там пересадку на электричку. Но ее внимание привлек парень в инвалидном кресле по другую сторону дороги. Он, держа на коленях битком набитый рюкзак, пытался открыть дверь в здание.
Это был небольшой павильон с витринами во всю стену. Сейчас на витринах были опущены жалюзи, и что там внутри, определить не получалось. Вывески не было.
Загорелся зеленый цвет светофора, пешеходы гурьбой бросились на другую сторону. Аня посмотрела на двери остановившегося автобуса и, махнув рукой, обогнула его, чтобы на последних секундах перебежать дорогу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Давай помогу!
Парень вздрогнул от неожиданности и повернулся к ней. Аня застыла, как вкопанная. Может быть, она и была неопытным начинающим фотографом. Может быть, ей следовало закончить университет, получить образование и отпахать двадцать лет, чтобы набраться опыта, но она вполне могла отличить до невозможности красивое лицо от любого другого.
