крыльцо выпорхнула Ленка под ручку со следователем и помешала очередному признанию в любви. Помятый Бонифаций плелся за ними, как испуганный щенок.
– Танюша, на минуточку, – самым светским тоном попросила подруга и отвела меня в сторонку. Там она горячо зашептала в ухо: – Короче, этого Бонифация бери на себя. Он по-русски не соображает, город не знает, деньги у него на телефоне кончились, а к тому же сумасшедшая по голове тюкнула. Бросить его, конечно, нельзя, но мне некогда. Мы с Митей сейчас идем на обед, и ваш этот Бонифаций мне будет мешать. Сейчас каникулы, и я хочу отдохнуть от образа заботливой учительницы.
– Ленка, так он же Светку обманул, его надо хорошенько допросить.
Светка заметалась между чувством долга и Митиной улыбкой.
– Так посиди с ним в гостинице, отвлеки на пару часиков. А потом я приеду, и мы ему устроим Ватерлоо. – Ленка подарила ослепительную улыбку пришибленному Бонифацию. – Заодно подумай, как его колоть. Он ни в чем не признается. Говорит, что реально француз, вчера прилетел себе жену в России искать, а в Тарасов на могилу прапрабабки поперся и чтобы с тобой увидеться. Запал он на тебя, Татьяна. Все, карауль его, я через час буду в гостинице у него в номере.
Подруга развернулась, просунула ладошку под локоток старшего лейтенанта и пулеметом выдала фразу Бонифацию, после которой он, словно утенок за уткой, преданно подошел ко мне.
Я же кивком пригласила его садиться в автомобиль, чтобы доставить в гостиницу и ждать в номере ветреную Ленку.
Раздосадованный сорвавшимся обедом, Папазян побрел обратно с жаркой улицы в тенек на крыльце районного отдела полиции.
В гостинице Бонифаций немного отошел от шока и, пока регистрировался на стойке, что-то все время пытался мне сказать. Но с английским у него было совсем плохо, а мой разговорный французский оставлял желать лучшего.
В номере он смущенно замахал руками, я так поняла, в просьбе подождать, пока он приведет себя в порядок в спальне.
Номер представлял собой две просторные комнаты, где в одной была обустроена зона для визитов и работы – пара кресел, телевизор, письменный стол и выход на балкончик, а во второй части мелькнула большая кровать и вход в ванную, но Бонифаций поспешно закрыл дверь, перед этим нервно улыбнувшись.
Я приветливо помахала ему из кресла и тут же приникла ухом к двери – мало ли что замыслил мошенник.
Как же мне его заставить признаться и вернуть деньги Светке? Рассказать все в полиции – сомнительный вариант, без доказательств француза, скорее всего, даже не задержат. Примут заявления у пострадавших, а он скажет, что женщины добровольно ему отдали деньги. Нужна переписка или запись разговора, где француз откровенно лжет.
Мой план устроить ему ловушку провалился, так как француз действовал не как с другими жертвами – прилетел в Тарасов, а сейчас как ни в чем не бывало принимал душ, а не просил у меня деньги в долг и не рассказывал страшные истории о выкупе, заманивая бабушкиным кольцом с жемчугом.
В такой внеплановой ситуации я решила, что не стоит рассказывать моему новому знакомому о расследовании и задавать вопросы напрямую, буду и дальше изображать русскую искательницу иностранного жениха.
После душа заметно повеселевший Бонифаций снова активно залопотал, показывая на дверь. Но я упрямо завертела головой: нет, из номера я не выйду, пока не явится вертихвостка Ленка. Проведу нормальный тщательный допрос, задам все вопросы.
Но вопросы начал задавать Бонифаций, он медленно, практически по буквам стал повторять слова, потом принес из спальни лист бумаги и ручку, чтобы записать их.
С помощью онлайн-переводчика я разобралась, что француз удивлен, почему мы никуда не идем обедать, ведь он просил заказать столик в ресторане, и к тому же он очень голоден. Последний раз ел в большом аэропорту очень дорогой круассан за десять евро.
В глубине души мне было немного стыдно, что иностранец решил посетить малую родину, а ему прямо по прилете настучали по голове, порвали пиджак и теперь не разрешают есть, и это русские, которые славятся своим гостеприимством.
Десять минут я усердствовала над фразой: «Я хотела бы остаться в номере, чтобы мы могли спокойно поговорить и лучше узнать друг друга».
Бонифаций расплылся в улыбке, закивал и что-то прощебетал, я различила слова «шарман» и «Татьяна». Скорее всего, там был какой-то комплимент, так как Бонифаций в конце фразы ухватил меня за руку и чмокнул в запястье.
Вторые сутки я получаю мужские лобызанья рук, видимо, Вселенная мне шлет компенсацию за бесплатное расследование. Обычно мои услуги стоят недешево, но для старой приятельницы, которая много лет помогает в работе, я готова поработать и за поцелуи.
Следующий час мы с Бонифацием писали на бумаге, махали руками, изображали животных и издавали звуки, мучали онлайн-переводчик, а стараясь понять друг друга. К концу общения очень устали, а я начала сомневаться, наш ли это мошенник.
Что мне удалось выяснить: Бонифаций Ретран живет в пригороде Парижа, работает в местной жандармерии уличным патрульным, винного магазина и домика у моря у него нет; лошадей, мастерских, винных заводов тоже не имеется. Есть любимая собака и старая бабушка, которая живет вместе с Бонифацием, именно она и надоумила внука искать себе жену в России, так как ее предки были эмигрантами из России. Русская прапрабабушка – дворянка невероятной красоты и редкой хозяйственности – стала семейной легендой, поэтому Бонифаций, как послушный внук, зарегистрировался на сайте, написал десяти русским девушкам, взял свой отпуск за два года и поехал знакомиться лично с претендентками на его сердце и скромную двухкомнатную квартирку в часе езды от Парижа.
В аэропорту на него напала женщина, которая что-то кричала, била сумкой по голове сдержанного Бонифация. Полиция оттащила ненормальную ценой порванного рукава у пиджака, а потом увезла их в участок. Так как деньги на сотовом стремительно кончились уже в аэропорту столицы, а новую сим-карту парень приобрести не догадался, он выпросил один звонок у дежурного. Позвонить с просьбой о помощи он решил единственному знакомому человеку в Тарасове – это Татьяне Ивановой, с которой познакомился буквально накануне перелета.
Сумасшедшую, что напала на него в аэропорту, он не знает, почему она решила
