носили второе имя: Падальщики.
Справедливости ради надо сказать, что падальщиков не всегда любили и уважали их галактические сожители, что нередко вело к проблемам, особенно в условиях накалённой эмоциональной атмосферы, всегда окружавшей возвышающихся, и тем более, когда существовали другие, конкурирующие стервятники поблизости, разделяющие схожие хищнические намерения. «Ошибка Не…» был частью рассредоточенного метафлота Культуры, подобно ряду других кораблей, приглашенного в до сих пор ревностно охраняемое пространство Гзилта, с целью помочь сохранить отношения как можно более дружелюбными и цивилизованными, пока Гзилт готовится к Большому Исчезновению.
По обыкновению внешне воинственные, но в целом миролюбивые гзилты имели множество собственных кораблей, чтобы обеспечить любую степень стабильности, которую хотели в пределах своей сферы влияния, особенно против созданий, использующих технологию вооружений цивилизации пятого- шестого уровня, к каковым принадлежал Лисейден, но время было не простое — гзилты решили сначала отправить многие из своих лучших кораблей в Сублимацию, как будто бы для разведки. Такое решение не являлось чем-то необычным для видов, приближающихся к Возвышению, но в какой-то мере было необычно, возможно, немного параноидально и определённо опасно, как если бы вы в последний момент отвели взгляд от летящей навстречу цели…
К счастью, согласно галактической паутине сплетен, которая выдавала себя за разведывательную сеть между кораблями Культуры, в последнее время ходили смутные слухи о заключенной в последнюю минуту сделке между гзилтами и, по крайней мере, одним из вечно кружащих видов падальщиков — не исключено, Лисейденом — чтобы узаконить и формализовать процесс абсорбции останков.
Лисейдены определенно учились. В эти дни они активно искали такого рода взаимоприемлемое понимание с расами, готовящимися к Переходу, вместо того, чтобы каждый раз просто набрасываться на добычу как пиратствующие бродяги. Они даже думали получить представительство: привлекли расу по имени Ивеник, чтобы те были их гуманоидным представителем на переговорах с гзилтами. По общему мнению, ход был умный.
Таким образом, лисейдены получали контракт, согласно которому от них ожидалось, что они будут вести себя с приличиями, подобающими их присутствию вблизи такого важного события, а также проявлять нарочитую умеренность, приходящую уже только от осознания того, что они были достойны сего добросовестного процесса очистки и переработки, не будучи какими-то безродными разбойниками, способными ввязаться в отчаянную драку без правил за любую добычу, которую можно было бы урвать до того, как в дело вступят серьёзные игроки.
К сожалению, столь же настойчивый слух гласил, что — возможно, благодаря гордыне гзилтов, долго не желавших даже думать о меньших цивилизациях, мечтавших покопаться в их останках после ухода, все было проделано слишком поздно и спешно, и другие виды падальщиков, искони обитающие внутри или вокруг пространства Гзилта, откажутся соблюдать любое такое соглашение.
В результате имелся явный шанс, что дело может обернуться чем-то интересным.
Корабль смотрел, как флот Лисейдена подбирается ближе.
Гораздо раньше, чем они могли себе представить, он начал отслеживать часть их трафика связи.
— …разобраться с кораблем Культуры?
— …э, я…
— У этой штуки есть имя?
— …э… Ошибка не…, по-видимому.
— Ошибка не…?
— Именно так.
— Это применительно к чему?
— Не имею представления. Это все, что у нас есть.
— И этого недостаточно, не так ли?
— Не совсем так. Я…
— Ньомулде, ты, насколько известно, являешься экспертом по Культуре — есть чем порадовать?
— Ах. Форма, гм, многоточие после слов ошибка не… подразумевает, что есть что-то еще, но это отредактировано, сокрыто от глаз и понимания. Я заставил ИИ просканировать соответствующие базы данных, и… ничего больше не нашёл. Я имею в виду… это как бы обычно понимается как нечто большее… своего рода частная шутка между кораблями Культуры, Разумами.
— Шутка?
— Они такие.
— Весёлые… Как эта кучка изнеженных мерзавцев вообще оказалась на нашем пути?
— Ну…
— Класс? Как насчет… какой у него класс? С чем мы здесь имеем дело? Нам изволили сообщить или это тоже закрытая информация?
— Я бы описал это как неопределенное «U», открывающие скобки, “e”, закрывающие скобки.
— Продолжайте, офицер.
— Неопределенный как бы говорит сам за себя, «U» просто означает Unit — Единица, а вот “э”…э… Честно говоря, я думал, что это означает “Эксцентричный”, но совпадение не полное и некоторые источники утверждают, что речь идёт о “нестабильном, неустойчивом, изменчивом, возможно…” Строго говоря, “Е” должна быть впереди, если она означает…
— А размер? Какой у него размер?
— Примерно пара километров, хотя это всего лишь внешняя оболочка поля.
— И всё?
— Лучшее, что у нас есть на данный момент.
— Понимаю. А есть ли у нас какие-нибудь идеи, как оно выглядит?
— Данных о его появлении в границах полевого комплекса нет. Но есть разные предположения, однако все они очень спекулятивны.
— Пощадите меня, офицер. Это корабль Культуры, но мы не знаем, какой именно?
— Ничего не поделаешь. Мы здесь в некотором роде как в раковине.
Подобные сообщения следовали непрестанно и все они были на языке лисейденов, состоявшем из негармоничных серий булькающих водяных отрыжек — так представлялось кораблю. Корабль внес имя Ньомулде в разведывательный архив известных Культуре лисейденских офицеров, немедленно передав полученную информацию множеству своих товарищей как ближних, так и ныне далеких.
Лизейден ничего не сообщил о личности командира приближающегося флота или даже о том, какие корабли составляют авангард, но, судя по варп-сигнатуре самого крупного корабля — обезоруживающе очевидной с расстояния в несколько световых лет — Ошибка Не… часами ранее определил, что это был “Геллемтян-Асоол-Анафавайя”, судно коллективного назначения (первого класса) и флагман флота, представляющий последнее слово в том, что Лисейден были способны построить.
Вполне удовлетворительно. Судя по тону и выбору слов одного из говоривших — со ссылкой на более ранние записи, составленные другими кораблями Культуры — Ошибке Не… становилось все более очевидным, что один из голосов, которые он слышал, был старшим офицером Лисейдена по имени Ню-Ксандабо Тюн, мужчиной в звании руководителя группы спасения и переработки. Адмиралом, словом.
Но что за болтовня! Сколько метаний по таким простым оперативным вопросам! Кучка тупых, пустоголовых биосов, плавающих в тазу, залитом собственными нечистотами, пытающихся понять, что происходит вокруг них, возможно даже глядя в иллюминаторы. Трудно было кораблю, Разуму не почувствовать в этой ситуации хотя бы доли презрения.
И они все еще разговаривали там, среди звезд, маленькая стайка кораблей медленно, очень медленно приближалась. (Флоту пришлось снижать скорость, с некоторым раздражением заметил Ошибка Не …. что еще больше затягивало процесс). В любом случае это была всего лишь встреча — почти сразу же, как он прибудет сюда, флот Лисейдена распадется. Большинство кораблей направятся поодиночке или небольшими группами к отдельным достопримечательностям в пределах пространства Гзилта и только флагман и
