пистолета, «Поцелуя Смерти», попал Мордреду точно в сочленение брони на колене.
Снаряд не нанес физического урона, но магия смерти сделала свое дело. Нога рыцаря подогнулась. Он на миг потерял опору.
Этого мига, единственной секунды слабости уже не бессмертного рыцаря, мне было достаточно.
Рукоять «Пожирателя Воли» в моей руке раскалилась, реагируя на мою ярость и желание закончить этот фарс. Кристалл Кровавой Бойни, впаянный в металл, взревел, высвобождая накопленную мощь.
В следующий миг Кирка в моей руке исчезла. На долю секунды мир окрасился в багровый, а вместо альпинистского инструмента я сжал древко исполинской, сочащейся тьмой и кровью призрачной косы.
Мордред, рыча, пытался выпрямиться и поднять Кларент для блока. Глупец. Он думал, что я буду бить сталью по стали.
Я рухнул на него сверху, вкладывая в замах инерцию падения и всю свою силу, утроенную реликтом.
Призрачное лезвие косы описало широкую дугу. Оно прошло сквозь выставленный меч Предателя, не заметив его. Прошло сквозь наплечник из черной стали, сквозь плоть и кости.
Никакого сопротивления. Никакого звона. Только мерзкий, влажный звук разрываемой души.
Жатва не резала материю, она уничтожала саму суть, выжигая магию, которая держала этот доспех в живых.
Мордред застыл. Алые огни в его шлеме мигнули и потускнели, словно у робота выдернули батарею. Его защита, хваленая непробиваемость, все это было аннулировано одним ударом.
Я приземлился прямо перед ним, чувствуя, как энергия Жатвы иссякает, оставляя в теле приятную тяжесть отката. Призрачная коса распалась кровавым туманом, и в моей руке снова была тяжелая, хищная кирка.
Рыцарь стоял на одном колене, не в силах пошевелиться. Парализован, сломлен.
— Невозможно… — проскрежетал он, и голос его был полон не гнева, а животного ужаса. — Моя броня… моя сила…
Я шагнул к нему вплотную. Сейчас он был не королем, а просто куском мяса, закованным в железо.
— Твоя броня — ничто, — холодно бросил я.
Я перехватил кирку двумя руками, занося её для финальной точки. Камень Леты на черном лезвии пульсировал, предвкушая добычу.
Удар был точным.
Острый клюв ледоруба вошел ровно в то место на груди, где секунду назад прошла призрачная коса, оставив брешь в магической защите.
Раздался звучный хруст.
Звук ломающихся ребер и разрываемого металла был музыкой для моих ушей. Я вогнал кирку по самую рукоять, пробивая сердце, позвоночник и саму волю этого ублюдка.
Мордред дернулся в последний раз. Его руки бессильно царапнули воздух и опали. Кларент с грохотом ударился о пол.
Я наступил сапогом ему на грудь и с влажным чавканьем вырвал оружие из раны.
Тело Рыцаря-Предателя пошатнулось и рухнуло, рассыпаясь на глазах. Черный металл превращался в едкий дым, тьма развеивалась, оставляя после себя лишь вкус моей победы.
Гвардейцы, сражавшиеся с рейдерами, вдруг замерли. Их движения стали дергаными. Один за другим они начали падать, рассыпаясь на остатки доспехов. Без воли своего господина они были просто металлом.
Тишина накрыла зал. Тяжелая, звенящая тишина, в которой слышалось только дыхание выживших и треск догорающего огня.
Я наклонился к месту гибели Мордреда. Там, среди горстки пепла, лежало несколько предметов.
Первым был массивный наплечник из черного металла, украшенный шипами и гравировкой. Он пульсировал темной энергией, но уже без злобы.
Око подсказало:
[Наплечник Черного Рыцаря]
[Компонент для создания брони. Ранг: A]
[Обладает невероятной прочностью и сопротивлением к темной магии.]
Там же лежала целая горсть Камней Резонанса. Штук сто, не меньше.
Я убрал все это в Арсенал, вместе с остатками Экскалибура, который теперь определялся Оком немного иначе.
[Сломанный меч героя]
[Компонент. Ранг:???]
[Останки легенды. В них все еще теплится память о величии. Может стать сердцем нового оружия.]
Следом, под звук уставших Рейдеров у всех перед глазами вспыхнули золотые буквы, возвещая окончание кошмара:
[Сценарий Последняя Ночь Камелота Завершен]
Рейдеры начали приходить в себя. Радостные крики, стоны раненых, лязг убираемого оружия. Кто-то осел на пол, не в силах стоять от усталости.
Ко мне подошел Роджер Стэнфорд. Он выглядел ужасно — половина лица залита кровью, доспех помят, но глаза горели.
— Мы победили, — произнес он, глядя на место, где исчез Мордред. Потом перевел взгляд на пустой постамент Экскалибура. — Но какой ценой?
Вокруг начали собираться остальные. Люди смотрели на пустой постамент с недоумением и горечью.
— Меч уничтожен, — сказал кто-то из «Туманного Альбиона». — Мы выполнили задачу, но потеряли главную награду. Как же так?
— Разве мы не должны были сохранить его? — спросила Рамона, подходя ко мне. Она выглядела измотанной, но довольной.
Я обернулся к ним, убирая кирку за пояс.
— Условия сценария были: «Тот, кто сохранит Экскалибур, — напомнил я громко, чтобы слышали все. — Но что значит 'сохранить»? Оставить кусок металла на камне, чтобы его забрало чудовище и использовало для уничтожения мира?
Я обвел взглядом зал.
— Мордред черпал силу из своей связи с мечом. Пока Экскалибур существовал в цельном виде, он был неуязвим. Если бы мы не уничтожили физическую оболочку, мы бы все здесь полегли.
Роджер нахмурился, обдумывая мои слова.
— Но ведь меч… это символ.
— Именно! — я поднял палец вверх. — Символ. Идея. Память. Мы не дали Мордреду осквернить его. Мы не дали ему поднять меч и провозгласить себя королем. Сохранили честь Экскалибура, не позволив ему стать оружием тирана. Разве это не высшая форма сохранения?
По толпе прошел ропот понимания. Люди кивали. Им нужна была победа, не омраченная чувством провала, и я дал им её. Логика была немного натянутой, но в мире Искажений символизм часто весил больше, чем четкие условия сценария, уж я-то уловил эту суть сполна.
— К тому же, — добавил я тише, уже для тех, кто стоял ближе, — лучше быть живым героем без меча, чем мертвым сторожем при красивой железке.
В центре зала начал формироваться портал выхода. Огромная воронка изумрудного света, ведущая домой, в Лондон.
— Пора на выход, — скомандовал Реджинальд Темпус. Часовщик уже пришел в себя, хотя выглядел бледнее обычного. Его костюм был безнадежно испорчен, но осанку он держал королевскую.
Рейдеры потянулись к выходу.
Я заметил движение у одной из колонн. Леонард Велингтон, глава «Длани Короля», начал шевелиться. Мой удар в челюсть выключил его на все время финальной битвы, и, честно говоря, это было лучшее, что он сделал за сегодня.
Он приподнялся на локтях, тряся головой. Его взгляд был мутным, челюсть заметно распухла.
— Что… что случилось? — прошамкал он, сплевывая кровь. — Где Мордред? Мы победили?
Рамона фыркнула, не сдержавшись.
— Доброе утро, спящая красавица. Война окончена, плохие парни проиграли. А ты все проспал.
Леонард огляделся. Увидел пустой постамент, увидел торжествующие лица
