как в Вальхалле, бьются дружины мертвых.
ВОИНСКИЙ РАЙ И ЗАГРОБНЫЕ МИРЫ В МЕЗОАМЕРИКЕ
Воинский рай был известен не только викингам. У ацтеков, индейцев Мезоамерики, судьба умерших не зависела от поведения при жизни. Она определялась способом смерти: различным категориям умерших в загробном мире были предназначены разные сферы.
Воины, павшие в битве, принесенные в жертву пленники и умершие при родах женщины отправлялись в рай, в небесную обитель Тонатиу — бога солнца. Воины сопровождали солнце от его восхода до зенита: они двигались рядом с ним в триумфальном шествии и пели военные песни. По прошествии четырех лет воины превращались в птиц с пышным разноцветным оперением; они питались цветочным нектаром на небе и на земле. Женщины жили в западной части неба и оттуда выходили навстречу солнцу, когда оно шло к закату.
Бог дождя и грома Тлалок обитал в Тлалокане — это место наслаждения и счастья, где в изобилии вода, цветы и пища. Тлалок жил на вершинах гор или во дворце над Мексиканским заливом, там, где образуются облака. Этот бог насылал на людей болезни, так что в его владения попадали убитые молнией, утопленники, прокаженные и умершие от болезней. Избранников Тлалока не сжигали, а захоранивали.
В доме верховного бога-творца Тонакатекутли (чье имя значит «владыка нашего существования») находилось «место влажного дерева-кормилицы» Чичиуакуауко: туда попадали дети, умершие в младенчестве. Там они питались от громадного дерева, чьи ветви сочились молоком. Ацтеки верили, что позже дети переселяются в Тамоанчан — земной рай на западе, откуда произошли растения и бог кукурузы.
Большинство умерших естественной смертью отправлялось на север, в Миктлан — «область мертвых», или «область бесплотных», под землей. Миктлан делился на девять уровней-преисподних, и путь туда длился четыре дня. Умерший должен был пройти между горами, грозившими раздавить его, избежать нападения змеи и гигантского крокодила, пересечь восемь пустынь, подняться на восемь гор и вынести морозный ветер, метавший камни и обсидиановые лезвия. Последнее препятствие — широкую реку — покойный пересекал на спине маленькой красной собаки. Эта собака-проводник сжигалась вместе с трупом. Народы нагуа, к которым относились ацтеки, считали, что испытание кончалось через четыре года и с ним прекращались скитания умерших. Они добирались до девятой преисподней, где обитал Миктлантекутли — правитель Миктлана, которого представляли в виде скелета или человека с черепом вместо головы. Умерший подносил ему дары и получал свое место в одной из сфер Миктлана.
Одно из названий Миктлана, Химоайан («область бесплотных»), говорит о том, что добравшиеся туда продолжали не материальное, а бестелесное существование.
«Через четыре года в потусторонности происходит возрождение. Люди уже не замечают, уже потеряли счет, и в доме лишенных плоти, в доме из перьев Кецаля, происходят превращения того, что принадлежит возрождающему людей»[8].
Жизнь на земле воспринималась как сон, как временное:
«Мы приходим только грезить, приходим только спать: неправда, что на землю мы приходим жить. Вещи даются лишь на время, на земле мы лишь мимоходом: завтра или послезавтра, как пожелает твое сердце, о Даритель жизни, пойдем в его дом…»[9]
Глава 4. Загробный суд: путь на тот свет и муки ада — Аида
Все общества, начиная с самых примитивных, заботились о справедливости. И в первобытные времена существовало множество обычаев и запретов. Люди ждали, что нарушителей правил жизни в коллективе накажут при жизни или, по крайней мере, на том свете.
Загробный суд был призван разрешить все споры, которые так и не решили в мире живых, поэтому он касался не только умерших, но и живущих: усопшего на том свете встречали стражи загробного мира. И если он не проходил испытания, то превращался в свирепого духа, вымещавшего злобу на живых.
СТРАЖИ ТОГО СВЕТА
Австралийцы вурадьери верили, что умершие должны подниматься на небо к Байаме на веревке через узкую щель, которую проделали еще их первопредки. По сторонам от щели сидели два стража — Луна-мужчина и Солнце-женщина. Запреты в первобытном обществе касались прежде всего сексуальных отношений. Именно поэтому в загробном мире и в мифах особую роль играют мотивы, связанные с половыми органами. У Луны в австралийском мифе такой длинный пенис, что он несколько раз обернут вокруг светила. У Солнца же длинный клитор прикрывал лучи. Умерший не должен был показать испуг или удивление при виде светил с гротескными чертами.
Далее его поджидали два первопредка, которые принимались задавать ему вопросы. Умерший, однако, должен был молчать. Тогда предки исполняли при нем эротические танцы и пели смешные песни. Но и здесь ему не следовало смеяться или даже улыбаться, иначе он не попадет в небесный мир. Затем в чувственной пляске к нему приближались женские духи, но он должен был оставаться неподвижным.
Умерший изображал своего рода царевну Несмеяну и должен был показать, что он действительно мертв, чтобы упокоиться в небесном мире. Он должен сдержать живые реакции на вызов существ того света.
Страж загробного мира Гунмалнг австралийского племени гунвинггу испытывает умершего более примитивным способом: он просто старается выбить у него передний зуб. Если из десны идет кровь, человек еще жив и дух должен вернуться в тело. Если дух действительно принадлежит умершему, он должен направляться по дороге в небесный мир, а за ним неотступно следует белый попугай. Дорогу охраняет пара стражей. Жена одного из них, услышав предупреждающий крик попугая, должна пожалеть вновь прибывшего духа и отвлечь мужа, который может его погубить.
Тогда умерший идет дальше и видит группу духов: они едят рыбу. Те начинают причитать и будят очередного стража. Он просыпается: если в загробный мир пришел новенький, страж должен отрубить страннику ноги. Тут духи вновь помогают умершему: они говорят, что оплакивают пойманную рыбу. Тогда страж засыпает. Наконец умерший подходит к реке и зовет лодку. Появляется перевозчик: этот австралийский Харон жесток с мужчинами и более обходителен с женщинами, ведь от них даже на том свете можно ждать вознаграждения на другом берегу. Мужчине перевозчик подгоняет старую лодку и всю дорогу бьет несчастного, женщине подает новую лодку.
У других народов стражи загробного мира могут быть более прагматичными. Жители острова Вао на архипелаге Новые Гебриды в Тихом океане верят, что вход на тот свет охраняет чудовищный краб. Он пожирает душу, если у нее нет с собой жертвенных свиней, зарезанных при погребении. Если чудовищу достаются свиньи, краб пропускает душу.
На острове Аврора верили, что загробный мир охраняет гигантская свинья, которая пожирает всех, кто не посадил при жизни дерева пандануса. Посадившие дерево имеют шанс взобраться на него и укрыться от
